— Мистер Барнс проанализировал структуру корпорации и вашу загруженность, сэр, — официально начал он. — Дел стало слишком много, вы вышли на международный уровень. Европа, Южная Америка… Вам нужен человек, который будет постоянно рядом. Который обладает допуском ко всем нашим грязным секретам, понимает специфику мутантов, умеет собирать информацию и может прикрыть спину в случае непредвиденных осложнений.

Он сделал короткую паузу.

— Мистер Барнс решил, что это будет крайне полезно. С сегодняшнего дня я переведён в ваше личное, прямое подчинение. Я ваш новый личный помощник, мистер Хоулетт. По всем вопросам. Если вы, конечно, не против.

В кабинете повисла тишина.

Я медленно, словно в замедленной съёмке, перевёл взгляд со спокойного лица Рона на гигантскую, грозящую обрушиться вавилонскую башню из бумаг, отчётов, смет и договоров, которая занимала половину моего массивного дубового стола.

Личный помощник. Помощник, который умеет анализировать данные, обучен разведке, предан мне до мозга костей и — что важнее всего — думает головой.

Мой взгляд снова вернулся к Рону.

В этот момент, как рассказывала потом Настя, случайно заглянувшая в кабинет забрать чайник, в моих глазах вспыхнуло самое настоящее адское пламя. Пламя человека, который только что нашёл идеальную жертву. Звериная сущность внутри меня радостно заурчала, предвкушая свободу от бумажного рабства.

— Помощник, говоришь? — мой голос стал обманчиво мягким, бархатным и до жути ласковым.

Рон, видимо почувствовав изменение атмосферы, неуверенно сглотнул, но кивнул.

— Да, сэр. Я готов приступить к выполнению любых…

— На ловца и зверь бежит! — я хлопнул ладонью по столу так, что башня из документов угрожающе покачнулась.

Я резко поднялся, схватил примерно половину этой необъятной бумажной горы и с громким стуком перетащил её на край стола, прямо перед лицом опешившего парня.

— Значит так, Рон. Добро пожаловать в высшую лигу, — я улыбнулся, глядя на его растерянное лицо. — Видишь это? Это твоё первое задание высшего приоритета. Здесь переписка с банками по выводу активов из-под британской юрисдикции, семь патентных исков от наших германских друзей и сводки по смертности на химических производствах. Мне нужна выжимка по каждому пункту, три варианта решения по каждой проблеме и подготовленные к моей подписи резолюции.

Рон моргнул, глядя на бумажный Эверест. Его явно не готовили к такому повороту.

— Эм… к какому сроку, сэр? — осторожно уточнил он.

— К утру, — кровожадно добил я. — Снимай пиджак, Рон. Кофе в приёмной. И да благословят тебя боги бюрократии, потому что я умываю руки!

*****

С того момента, как я оставил опешившего Рона один на один с бумажным Эверестом, прошло несколько дней. Делегирование полномочий оказалось удивительно приятной штукой: парень не просто выжил под лавиной документов, но и доказал, что Маршалл выковал из него идеального подчинённого. Мой стол наконец-то очистился от бесконечной текучки, позволив мне заняться по-настоящему глобальными вещами.

А расслабляться было рано. Этим вечером меня ждала встреча, которая по уровню ставок ничем не уступала моим чилийским манёврам.

Мой экипаж мягко катил по мощёным улицам Монреаля. За окном накрапывал мелкий, моросящий дождь, размывая газовые огни фонарей, но внутри кареты было тепло и сухо.

Сэр Уилфрид Лорье, премьер-министр Канады, остановился в «Виндзоре» — самом роскошном отеле города, излюбленном месте политической элиты и крупных промышленников. Выбор места был идеальным: приватные апартаменты класса люкс на верхнем этаже обеспечивали нужный уровень секретности, а статус отеля отсекал лишние вопросы о том, что делает глава государства в коммерческой столице.

Пока лошади неспешно отмеряли кварталы, я прокручивал в голове всё, что знал о человеке, к которому ехал.

Уилфрид Лорье был чертовски интересной фигурой. Он не походил на политика-тарана, идущего напролом. Скорее он напоминал текучую воду, способную со временем пробить любой камень.

Этот год стал для него критически важным, и его позиция идеально ложилась в ту геополитическую паутину, которую я сейчас плёл. Буквально этим летом в Лондоне с невероятной помпой праздновали Бриллиантовый юбилей королевы Виктории. Лорье, как глава крупнейшего доминиона, естественно, поехал туда. Британский министр колоний, старый имперский ястреб Джозеф Чемберлен, решил воспользоваться моментом и попытался продавить идею «Имперской федерации». План Лондона был прост и нагл: заставить Канаду, Австралию и другие колонии полностью подчинить свою экономику, внешнюю политику и армию исключительно нуждам метрополии. По сути, надеть на них строгий британский ошейник.

И что сделал Лорье? Этот блестящий политик не стал стучать кулаком по столу или устраивать демарши. Он ослепительно улыбнулся. Он с благодарностью принял рыцарский титул, став сэром Уилфридом. Он поднял бокал лучшего шампанского и произнёс невероятно пылкий тост за здоровье Её Величества. А затем… столь же вежливо и элегантно послал британцев к чёрту. Он наотрез отказался подписывать хоть один документ, который бы юридически или экономически ограничивал независимость Канады.