Я анализировал произошедшее. За столько прожитых веков Охотник точно не стал дураком. За каждым его «согласен» и «союзник» скрывалось не одно дно, а парочка. Как я планировал играть им и его народом, так и он, несомненно, планировал использовать меня.

«Нужно быть чертовски осторожным, — размышлял я. — Нельзя позволять ему бесконтрольно усиливаться. Нужно сделать так, чтобы он и его клан зависели от меня».

Сейчас народ Нео, несмотря на всю свою генетическую элитарность и изоляционные биотехнологии, в социальном плане представлял собой дикое, законсервированное племя, падкое на стеклянные бусы. Первые же пробные поставки, которые я организовал перед отплытием, — свежее, разнообразное продовольствие, кофе, дорогие ткани, элементарные предметы комфорта — показали это лучше всего. Нео накинулись на них, как голодные звери.

Жизнь в абсолютной изоляции имеет свои плюсы — безопасность и скрытность, но минусов в ней куда больше. Развитие Домуса шло однобоко. Они могли расплавить камень плазмой, но у них не было нормальных зеркал.

«Значит, нужно и дальше сажать их на товарную иглу, — мысленно чертил я план. — Опутывать сложными торговыми договорами, делать их зависимыми от внешнего комфорта и при этом жёстко не допускать до них никаких других чужаков, кроме моих доверенных людей».

Понимал ли это сам Охотник? Думаю, да. Он не идиот. Но, взяв курс на кардинальные изменения и свергнув Домину, он нуждался в этом внешнем потоке ресурсов как в воздухе, чтобы удержать власть и доказать народу, что новый путь лучше старого. А учитывая их крошечную численность — всего две с половиной тысячи мутантов, — взбрыкнуть ему будет крайне тяжело.

Он прекрасно осознавал: если сейчас информация о скрытом городе Нео выйдет наружу, если об этом узнают европейские империи, их просто завалят мясом. А если к этому подключится мир сверхъестественного — Клуб Адского Пламени, Ватикан или какие-нибудь другие ордены… всё, баста. Идеальных мутантов очень быстро и цинично разберут на ценные генетические ингредиенты.

— Дела… — тихо вздохнул я, потирая переносицу.

Но и это не все проблемы на мою голову. Изначально в моих планах был неспешный визит на Мадрипур. Нужно было проверить, как идут дела там, но… письмо от Барнса, доставленное курьером перед самым отплытием из Сантьяго, перевернуло все планы вверх дном.

Неожиданно нарисовались две критически важные задачи в Канаде, требующие моего личного присутствия.

Первая задача была, мягко говоря, неожиданной. Просители с дальних берегов Африки. Правители Республики Трансвааль и Оранжевого Свободного Государства наконец-то проснулись, вытащили головы из задницы и осознали, что пахнет не просто жареным — земля у них под ногами уже откровенно горит. Британская империя стягивала войска, готовясь проглотить богатые золотом бурские республики.

Представители этих двух государств лично явились ко мне на поклон. Мои люди в Европе пошли на серьёзный риск, устраивая этот визит. До этого мы действовали грязно, но тихо — поставляли оружие бурам через кучу фирм-прокладок, чтобы не злить Лондон напрямую. Но теперь ставки возросли в десятки раз. Президентам Паулю Крюгеру и Мартинусу Тёнису Стейну нужно было оружие. Много оружия. Артиллерия, новейшие пулемёты, винтовки. И, что самое удивительное для этих гордых фермеров, до них дошло, что, кроме железа, им нужны инструкторы, которые научат их из этого стрелять, да и пара тысяч хороших наёмников им бы сейчас тоже не помешала.

И теперь люди этих двоих ожидали моего прибытия в Монреале.

Я взял со стола тонкую папку, собранную Барнсом, и ещё раз пробежался глазами по досье.

Президент Пауль Крюгер, «Дядюшка Пауль». Человек-скала. Семьдесят два года. Выглядит как библейский патриарх: массивная, медвежья фигура, хмурое, изрезанное морщинами лицо, старомодный чёрный сюртук. Неизменная дымящаяся трубка в зубах и тяжёлая, сучковатая трость в руках, которой он, по слухам, вполне может отходить по спине нерадивого министра. Искренне, до фанатизма верит, что буры — это богоизбранный народ, а британцы — слуги дьявола, посланные их искушать. Свято верит в то, что Земля плоская (буквально, ибо так написано в Библии), и всей душой ненавидит современный, капиталистический мир, который хлынул на его фермерские земли вместе с золотой лихорадкой. Но, несмотря на кажущуюся религиозную архаичность и дремучесть, Крюгер — невероятно хитрый, прагматичный и безжалостный политик. Он железной хваткой держит власть в Трансваале уже полтора десятилетия, и переиграть его на политическом поле не удавалось ещё ни одному британскому лорду.