Она снова стала серьёзной, и в её янтарных глазах мелькнула тень первобытного страха, который она, впрочем, быстро задавила.

— Ты хоть представляешь, сколько ей лет? — тихо спросила Рем. — Я застала расцвет Рима, а она застала времена, когда континенты ещё имели другие очертания. Её называли Бичом Народов ещё до того, как люди научились плавить железо. Селена — психический вампир, Джеймс. Она питается не кровью, как эти бледные проклятые. Она выпивает саму жизненную силу, душу, оставляя от жертвы лишь горстку пепла. Она поглощает знания, магию, опыт тех, кого убивает. И с каждым сожранным веком она становится только сильнее. У неё магия, контроля над которой мы даже не понимаем, и целая армия марионеток.

Я вспомнил ощущения от её присутствия и невольно поморщился.

— Поверь мне, внучек, я тебе пригожусь, — уверенно продолжила матриарх. — Без меня тебе будет гораздо сложнее. Сила силой, но тысячелетнего опыта выживания и грязных трюков мне не занимать. Я знаю, как мыслят такие, как она.

— Допустим. И с чего начнём наш семейный подряд? — я побарабанил пальцами по столу.

— С тех, кто прямо сейчас жаждет твоей смерти по ошибке. С Уортингтонов, — Рем прищурилась.

— О, я уже повстречал одну такую, — я хмыкнул, вспомнив разнесённую спальню чилийского особняка и прожжённую дыру в матрасе. — Пернатое, светящееся чудо с очень плохими манерами и замашками массового убийцы.

— Не одну, а двоих. Их двое, Джеймс. Брат и сестра, — поправила меня Рем. — Майк и Селеста. И она — не просто мутант. Она потомок Хеярафим. Древней, почти вымершей расы, которых люди в своих сказках прозвали ангелами. Редкие, фанатичные и очень опасные твари с исцеляющей кровью и заскоками на почве святой мести.

— И ты предлагаешь их убить? — уточнил я.

— Я предлагаю сделать их нашими союзниками, — она лукаво улыбнулась. — Да, сейчас они тупенькие. Не разобравшись в ситуации, сделали совершенно идиотские выводы, решив, что это ты убил их отца. Месть им глаза застила. Их папаша, Джон, был куда умнее и хитрее. Но у этих «ангелов» есть один природный, генетический враг. Тоже представитель расы-антипода для них. Азазель. Вождь Неяфем.

Рем сделала театральную паузу, наблюдая за моей реакцией.

— И угадай, кому сейчас прислуживает этот самый Азазель, чтобы удержаться в нашем мире?

— Селене, — мрачно закончил я логическую цепочку, и пазл в моей голове сошёлся.

— Именно! — Рем хлопнула ладонью по подлокотнику дивана. — Если мы сможем донести эту информацию до пернатых деток, если докажем им, что Селена держит на поводке убийцу их отца, и поможем с их злейшим врагом… их святая ярость моментально развернётся на сто восемьдесят градусов. Чёрная Королева получит обезумевшего ангела, который жаждет её крови. Но главное — найти их побыстрее, пока они снова дров не наломали или пока их не прикончили люди Галлио.

Я задумался. Женщина была абсолютно права. Такой ресурс, как два фанатичных мстителя с большим потенциалом и связями их рода, нельзя просто так пускать в расход. Их нужно перенаправить.

«Главное — найти их», — прокрутил я в голове её слова.

Обычными методами отследить двух испуганных существ, одно из которых невероятно сильное, в Южной Америке — задача не быстрая. Если, конечно, они ещё тут. Но у меня был другой инструмент. Инструмент, который я получил не так давно и ещё не успел опробовать на полную катушку.

Дар Великого Духа. Аспект Охотника.

Я прикрыл глаза и потянулся к Изнанке. Если моя обычная Сила Владыки давила и поглощала, то Аспект Охотника был иным — узконаправленным, точным, как хорошо заточенное лезвие.

Мир за веками распался на слои. Плотный гул человеческих жизней в особняке, ровное тепло Насти где-то за стеной, холодная бездонная воронка на месте Ванессы — всё это я отодвинул на задворки восприятия. Мне нужен был след. Я вспомнил вкус той ночи: сухой, звенящий запах ангельских перьев, жгучий след золотой магии, который до сих пор саднящей отметиной тлел на моей духовной броне, и медный привкус крови её брата. Три нити. Я ухватился за них разом.

И — рывок. Сознание сорвалось с места, как борзая. Оно вырвалось за стены кабинета, взмыло над спящим Сантьяго, над черепичными крышами и колокольнями, над серебряной лентой реки, и понеслось на север вдоль хребта Анд. Континент разворачивался подо мной исполинской картой из миллионов мерцающих огоньков-душ. Я не смотрел на них — я чувствовал. Тот самый золотой аромат, чистый и высокомерный, ни на что не похожий. Города проносились световыми кляксами, реки — тёмными венами. Дальше. Севернее. Жарче.