— Нет, я не такая, — Рем фыркнула, а затем её взгляд как-то неуловимо потеплел. Она посмотрела на меня с явной, почти материнской ностальгией. — А ты вырос… Стал взрослым, заматерел, силы набрался. А ведь в детстве был такой крохой. У меня на ладошке помещался…

Она по-доброму, мягко улыбнулась своим воспоминаниям.

Я напрягся. Мои брови поползли вверх, а внутренняя сущность удивлённо дёрнула ушами.

— Не удивляйся, это было давно. Когда ты только родился, — заметив мою реакцию, пояснила Рем. — У меня, в отличие от моего помешанного на селекции брата, не так много потомков. И за теми, что есть, я всегда старалась приглядывать. Если было возможно — помогала. Понятно, что не всем. Моральных уродов и совсем уж поехавших я иногда и сама упокаивала, тем более когда в них пробуждалось моё наследие. Но тогда, семнадцать лет назад, я пришла в Альберту, чтобы поприветствовать нового члена моего рода. Мне нужно было лично убедиться, пробудилась ли в тебе Сила. Так я и вышла на твоего деда. На Абрахама.

— Так, стоп, — я поднял руку, останавливая её. Эта информация ломала всю мою картину мира. — Дед Абрахам знал? Он с самого начала знал, что я не его родной внук?

— Конечно, знал. Он же не слепой и не дурак, — фыркнула рыжая. — Но у нас с ним состоялся взаимовыгодный договор. Я ему тогда здорово помогла. Прикрыла его задницу от Штрукеров, которые уже точили на него зубы, а он в ответ закрыл глаза на твоё происхождение. По нашему уговору ты, конечно, не должен был становиться официальным наследником Хоулеттов, но под защитой семьи остаться был должен. В тепле и безопасности.

Она хмыкнула, чуть склонив голову.

— Хоть я и не почувствовала в тебе тогда никакой искры. Ты был просто милым, вечно болеющим человеческим малышом. Зато сейчас… — её глаза сверкнули янтарным огнём. — Я горда. Такой зверёныш вырос, глаз не нарадуется.

«Вот, значит, как оно было на самом деле», — мысли в моей голове закружились с бешеной скоростью.

Все детали моего детства, которые казались мне странными, внезапно встали на свои места. Вот почему барон фон Штрукер тогда так резко отступил и оставил Абрахама в покое — немецкий аристократ просто решил не связываться с бессмертной тварью, которая коптит это небо уже не первое тысячелетие и может сильно подгадить.

И теперь стало понятно, почему дед Абрахам был так строг ко мне, почему он не жаловал меня, держал на расстоянии, но при этом никогда не выгонял на улицу и обеспечивал всем необходимым. Он просто выполнял условия контракта с чудовищем, сохраняя свою семью.

Вот так, сидя за тысячи километров от дома, в Чили, я вдруг узнаю новые грязные тайны своей семьи от древней римской волчицы. Жизнь — чертовски удивительная и ироничная штука.

— Ладно, — я выдохнул, откидываясь на спинку кресла. — Верю. И, честно сказать, я даже рад, что моим родичем являешься всё же ты, а не этот поехавший Ромулус. Это многое объясняет. Но твой ностальгический рассказ не снимает главного вопроса. Зачем ты прибыла ко мне сейчас, после стольких лет молчания? Тебе ведь тоже что-то от меня нужно, верно?

Рем тяжело вздохнула. Вся её расслабленность мигом улетучилась, уступив место мрачной сосредоточенности.

— Не буду скрывать, Джеймс. Да. Мне нужна твоя помощь, — она посмотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде читалась жгучая ненависть к самой себе. — Из-за того, что я оказалась сентиментальной, полной дурой, мне ещё раз понадобятся твои услуги. Услуги по поимке моего любимого брата.

— И зачем мне тебе помогать, Рем? Зачем мне снова рисковать своей шкурой ради ваших древних семейных разборок? — спокойно спросил я. Хотя глубоко внутри я прекрасно понимал, что выбора у меня просто нет. В этой пищевой цепочке нельзя стоять на месте — либо ты жрёшь, либо жрут тебя.

Рем усмехнулась, ничуть не смутившись моей показательной холодностью. Она закинула ногу на ногу, и её ботинок качнулся в воздухе.

— Да брось, Джеймс. Давай не будем играть в эти скучные человеческие торги. Ты сам прекрасно знаешь, что это в твоих же интересах, — она подмигнула мне. — Ромулус — это одно. Но теперь он служит Селене. И вот это уже двойные, мать их, проблемы. Ты ведь уже понял, что нужен этой сучке? Очень нужен. То, как она на тебя смотрит, то, как она убирает фигуры с доски вокруг тебя… А раз ты до сих пор не сидишь у неё на коротком поводке, значит, для неё есть какие-то серьёзные препятствия.

— Я и сам это прекрасно понимаю, бабуля, — я криво ухмыльнулся, тоже обнажив клыки. — А что до препятствий… может, я ей просто не по зубам? Рискует подавиться.

Рем запрокинула голову и искренне расхохоталась. В этом смехе не было насмешки, скорее — извращённое восхищение моей самоуверенностью.

— О, малыш… — отсмеявшись, она утёрла выступившую слезу. — Я отдаю тебе должное. Ты действительно силён. Ты перерос и меня, и моего помешанного братца, тут без вопросов. Но Селена… это совершенно другой уровень. Для этой твари ты пока слабоват.