После того как я дал Насте отмашку «запускать кабанчика», мне оставалось только откинуться в кресле и ждать, когда эта новая, весьма проблемная головная боль объявится на моём пороге.

В голове лихорадочно прокручивались варианты. Кто это вообще мог быть? Может, кто-то из неизвестных мне доселе родственников по линии Штрукеров, решивший познакомиться? Или какая-нибудь внебрачная дочь из древа Хоулеттов? Эх, ладно. Чего гадать на кофейной гуще — скоро всё сам выясню.

Дверь кабинета бесшумно распахнулась, и внутрь шагнула… очень эффектная дама.

Я, признаться, на секунду дюже удивился. Нет, я сам уже не маленький, но за несколько суток это уже вторая дама, которая выше меня. Радует одно — я ещё расту. Женщина была высокой, около двух метров, и возвышалась бы над большинством крепких мужчин. Острые, хищные и аристократичные черты лица, высокие скулы и копна густых, непокорных рыжих волос, падающих на плечи. От неё исходила аура дикой, первобытной, невероятно притягательной красоты.

Одета она была в строгий мужской костюм. Но то, как этот костюм на ней сидел, напрочь стирало любые ассоциации с мужским гардеробом. Ткань идеально обтягивала её мощную, гибкую фигуру, подчёркивая узкую талию, широкие бёдра и весьма выдающуюся грудь, которой было тесно под жилеткой. Смотрелось это гармонично и вызывающе.

«Снова рыжая… да что ж за бич такой? — мысленно застонал я. — Слишком много огненных бестий окружает меня с самого момента перерождения в этом мире. Карма, не иначе».

На её лице играла расслабленная улыбка. Но вот глаза… глаза выдавали её с головой. Мои обострённые инстинкты Зверя и духовное восприятие тут же вцепились в её эмоциональный фон, и то, что я «прочитал», заставило меня искренне удивиться.

Никакой агрессии. Там бурлил азарт, глубокий интерес и, как это ни странно… гордость. Эта смертоносная хищница уже сейчас, стоя на пороге, относилась ко мне с какой-то извращённой, но ощутимой теплотой. Да что тут, чёрт возьми, происходит?

— Внучек, позволишь бабушке присесть? А то ты на меня смотришь и молчишь, — её низкий, бархатистый голос нарушил тишину. Она лукаво подмигнула мне.

Я тяжело вздохнул и картинно возвёл глаза к потолку.

— Что-то в последнее время вокруг меня развелось слишком много дедушек, а теперь, смотрю, ещё и бабушка нарисовалась. Пенсионный фонд какой-то, — проворчал я, возвращая себе привычное хладнокровие. — Но садись, коль пришла.

Я вежливо указал ей на гостевой стул по ту сторону моего стола.

Она этот жест проигнорировала. Рем прошла мимо стула, подошла к роскошному дивану в углу кабинета и по-хозяйски на него уселась, вальяжно откинувшись на спинку и вытянув свои бесконечно длинные ноги.

Я лишь с грустью посмотрел на это действо. Я ведь как сюда въехал, ещё сам ни разу не успел использовать этот диван по прямому назначению.

— Вижу, тебе удобно. А теперь давай рассказывай, — я развернул кресло к ней. Я уже прекрасно понял, что никакого строгого делового диалога не выйдет. Эта рыжая всем своим видом показала, что разговор будет без протокола, максимально личным.

— Ну, для начала представлюсь, — она сцепила руки в замок на коленях, и её улыбка стала чуть более хищной. — Моё имя Рем. И я матриарх твоего рода, мальчик. Первая. Та, от кого пошел твой род.

В голове мгновенно вспыхнули школьные уроки истории и древние мифы. Легенда Древнего Рима. Капитолийская волчица, вскормившая двух брошенных братьев-близнецов. Ромул и Рем. Основатели величайшей империи античности. И трагический финал — когда Ромул убил своего брата Рема в споре о том, где возводить стены нового города.

— У меня дежавю, — хмыкнул я, не сводя с неё внимательного взгляда. — Недавно ко мне в гости уже заглядывал один тип, который тоже назвал себя моим дедушкой и вещал ровно то же самое. Что он первый, что я дитя его крови, и всё в таком духе. Ромулусом звался. И, если ты не врёшь насчёт своего имени… разве Рем из легенд не был братом? Мужчиной?

— Не-а. Я девушка. Сестра, — Рем усмехнулась, обнажив чуть удлинённые, острые клыки. — Историки всё переврали, как обычно. А мне в то время было глубоко всё равно. Да и, признаться честно, тогда было даже удобнее, чтобы все считали меня мужчиной. Тёмные времена, сам понимаешь. У женщин было куда меньше прав и возможностей, чем сейчас. А насчёт остального… Ромулус пиздит как дышит.

Она произнесла это легко, с явным презрением.

— Хоулетты — это моя линия. Моя кровь. А вот Криды и ещё несколько дегенеративных семейств отморозков — это уже его выводок.

— Вот, значит, как, — протянул я, анализируя сказанное. В этом была логика. Крид, тот же Саблезубый, всегда отличался куда большей тупостью и кровожадностью, чем я. Хотя тот же Дог… ну, в семье не без урода. — Ладно, допустим, что это правда и мы с тобой родственники. Тоже пришла меня вербовать в свой элитный кружок по интересам? А если не соглашусь — попытаешься убить, как твой братец?