— Вы требуете от меня инвестиций, которые окупятся далеко не завтра, Эмиль, — задумчиво протянул я, хотя внутренне уже принял решение. — Строительство химического гиганта в сейсмоопасной зоне, обучение местных рабочих… Это риск.

— Вы не из тех, кто боится рисков, Джеймс. Вчерашняя ночь это доказала, — парировал Кёрнер с тонкой улыбкой. — Завод будет принадлежать вашей корпорации и мне. Правительство же Чили обязуется выкупать восемьдесят процентов его продукции по фиксированной, крайне выгодной для нас всех цене в течение следующих двадцати лет. Плюс правительство Чили берёт на себя безвозмездное выделение земли, подведение железнодорожной ветки и полную военную охрану периметра объекта.

Я допил вино одним глотком, поставил бокал на стол и посмотрел на немецкого полковника. Этот человек мне определённо нравился.

— Вы жесткий переговорщик, Эмиль, — я усмехнулся, плавно поднимаясь с кресла и протягивая ему руку. — Но я вас услышал. Договорились. Я построю вам лучший пороховой завод на этом полушарии. А вы проследите, чтобы ни одна британская тварь больше не совала нос в мои дела.

Кёрнер с готовностью поднялся и ответил на рукопожатие. Его хватка была крепкой, и по нему было видно, что он доволен.

— С вами приятно иметь дело, мистер Хоулетт. С этой минуты Чили и ваша корпорация — не просто партнёры. Мы союзники.

— За союзников, — я взял бутылку и плеснул нам ещё по полбокала карменера. — Пусть аргентинцы молятся своим богам. Потому что, когда в Андах сойдёт снег, они столкнутся не с армией. Они столкнутся с индустриальной машиной, которую мы с вами только что запустили.

*****

После завершения всех встреч на полигоне и возвращения в столицу я принял решение не ехать обратно в правительственную резиденцию. Вместо этого мой экипаж свернул к роскошному, утопающему в зелени особняку в престижном районе Сантьяго, который мои люди оперативно арендовали на долгий срок. Жить в золотой клетке под круглосуточным присмотром чилийских гвардейцев, где даже у стен наверняка есть уши, в мои планы не входило. Мне нужна была полная независимость от кого бы то ни было.

Я сидел в своём новом кабинете и с удовольствием потягивал кофе.

Соглашение с военными было подтверждено. Правда, пока только устно, но за официальной подписью дело не станет. Как заверил меня Эмиль Кёрнер, крепко пожимая руку на прощание, через пару дней, как только утрясутся формальности в министерствах, мы подпишем все бумаги. И с этого момента я официально стану новым игроком на этой земле.

Хотя, должен признать, прусский полковник всё же смог меня неприятно удивить своей деловой хваткой. Построить химический и патронный завод полного цикла на другом конце материка — это затея отнюдь не простая и совсем недешёвая. Даже гарантированная покупка моей продукции государством по фиксированным ценам окупит такие капиталовложения далеко не за один год. Может статься так, что те же двадцать лет он и будет выходить в ноль.

К тому же сам Эмиль без капли стеснения захотел личную долю в этом предприятии. После напряжённых торгов мы сошлись на двенадцати процентах. Двенадцать процентов от чистой прибыли военного гиганта! Губа у пруссака оказалась совсем не дура. Безбедную пенсию он себе точно обеспечил.

Но в этой наглости был и свой, перекрывающий все минусы, жирный плюс. Теперь второе, если не первое лицо этого ощетинившегося штыками государства будет всеми силами лоббировать мои интересы. Моя прибыль стала его прибылью. А это дорогого стоит.

Впрочем, завод — это лишь инструмент. Главным призом были концессии на медь и селитру, которые перейдут под мой полный контроль. Хотелось, конечно, выбить эксклюзив на целое столетие, но и сорок девять лет — срок весьма солидный. Умирать от старости я в ближайшие века точно не собираюсь, так что, когда придёт время, контракт можно будет вежливо — или не очень — продлить.

Я откинулся на спинку кресла, глядя в потолок, и на губах сама собой расплылась улыбка.

Самое прекрасное во всей этой истории заключалось в том, что теперь две отнюдь не самые маленькие и слабые страны на этом голубом шарике плотно вошли в мою личную зону влияния. Моя родина, Канада, на севере. И Чили на юге. Клещи сжимались.

Правда, вместе с властью прибавилось и головной боли. В Канаде мои люди и подкормленные политики прямо сейчас, тихой сапой, используя мои неограниченные финансы, готовили почву для сепарации. Наша цель — ускорить процесс освобождения Канады от удушающих объятий Британского льва. И если у нас всё получится — а я в этом не сомневался — мы сможем красиво выскользнуть из-под власти короны уже во время грядущей Первой мировой войны, под шумок глобального хаоса. Главное — успеть до того момента, как США наберут свою мощь после Второй мировой. Иначе они просто сглотнут созревший независимый канадский плод и не подавятся, втянув его в свою зону влияния. А я не собирался менять для своей страны одного хозяина на другого.