Но вернёмся к Чили. С подписанием этого договора, помимо баснословной прибыли в будущем, я взвалил на свои плечи и ответственность за эту узкую полоску земли, зажатую между океаном и горами. Теперь мне придётся впрягаться в её защиту и открыто играть в местную геополитику. Я просто не могу дать этой стране загнуться или обанкротиться. Она обязана победить во всех войнах, которые её ждут.

Самое смешное и парадоксальное заключалось в том, что в реальности моей первой жизни Чили так и не допустила открытых военных столкновений в этот исторический период. Знаменитый «Вооружённый мир» так и остался миром, а границу с Аргентиной провели дипломаты.

Но сейчас? Сейчас мне, как крупнейшему поставщику оружия и владельцу рудников, была жизненно выгодна быстрая, победоносная война с Аргентиной, которую всеми правдами и неправдами будет поддерживать Лондон. Война спишет все старые долги, уничтожит британское влияние и намертво привяжет Сантьяго к моим заводам.

«Ух, какая Игра престолов в моём личном исполнении скоро всех нас ждёт», — предвкушающе усмехнулся я, потирая руки.

— Господин, к вам посетитель! — звонкий голос Анастасии, которая без стука ворвалась в кабинет, сбил меня с грандиозных мыслей.

Моя юная секретарша стояла в дверях, всем своим видом выражая крайнюю степень возмущения.

— Да? А кто? — я удивлённо вскинул брови, садясь ровно. — Я сегодня больше никого не жду.

— Женщина. Требует, чтобы вы её немедленно приняли. Говорит, она ваша родственница, — фыркнула Настя, скрестив руки на груди. Её зелёные глаза метали недовольные молнии. — Я, конечно, хотела шарлатанку сразу выпроводить, чтобы не мешала вам работать. Мало ли сумасшедших бродит! Но…

Девушка замялась, немного сбавив напор.

— Но она назвала какое-то странное имя. Ромулус. И госпожа Ванесса, которая как раз была рядом, услышала это. Она стала очень серьёзной и приказала мне срочно доложить вам.

Я замер. Рука, потянувшаяся за чашкой кофе, остановилась на полпути.

Женщина. Ромулус. Родственница.

В голове мгновенно вспыхнула красная лампочка тревоги, а под левой лопаткой противно, предупреждающе заскребло. Это было предчувствие новых проблем.

«Какого дьявола? — лихорадочно пронеслось в мыслях. — Какая ещё родственница в Южной Америке? У Джеймса Хоулетта нет неизвестных родственниц, которые могли бы знать про Ромулуса. Откуда вообще всплыло это имя прямо сейчас, когда древний волк сидит на цепи у Селены в Нью-Йорке?»

Я поморщился, чувствуя, как вечерний отдых накрывается медным тазом. Если Ванесса сочла нужным прислать Настю, значит, гостья у дверей — это не просто сумасшедшая с улицы.

— Пригласи её. Посмотрим, что это за потерянная родня пожаловала к нам на огонёк.

*****

Интерлюдия. Рем

— Сука! Тварь!

Тяжёлый стол, переживший не один десяток лет, с оглушительным треском разлетелся об стену от её броска. Рем металась по сырому, тускло освещённому подвалу, словно разъярённая пантера в тесной клетке. Её глаза полыхали янтарным огнём, а с губ срывалось низкое, вибрирующее рычание.

Эта краснокожая тварь! Азазель! Он забрал её законную добычу. Забрал её брата прямо из-под носа!

— Найду и убью. Вырву хвост и заставлю сожрать его, — шипела она, меряя шагами каменный пол.

Но, когда первая волна слепой ярости немного схлынула, Рем с размаху ударила кулаком в стену, оставляя в кирпичной кладке глубокую вмятину. Она злилась не только на демона. Она злилась на саму себя.

«Дура. Какая же я полная, непроходимая дура! — хлестала она себя мыслями. — Почему я тянула? Почему не закончила дело сразу и не убила его?!»

Она бессильно опустилась на колени прямо на каменное крошево и обхватила голову руками, впиваясь когтями в свои волосы. Почти две тысячи лет. Две тысячи лет она выслеживала Ромулуса. Они играли в эти кошки-мышки по всему земному шару, оставляя за собой горы трупов. И вот, впервые за всё это время, он оказался в её руках. Сломленный, побеждённый, зависящий от её милосердия.

Именно она решала, жить ему или умереть. И Рем совершенно не ожидала, что ей будет так сложно решиться на последний удар. Какая-то извращённая родственная связь заставляла её каждый день откладывать казнь на завтра. Ей нравилось видеть его в цепях, нравилось упиваться своей властью над тем, кто веками считал себя богом.

Вот и дооткладывалась. Её трофей вытащили прямо у неё из рук.

И кто? Азазель — цепной пёс этой древней твари, Селены Галлио.

Как Селена вообще узнала, где она прячет брата? Впрочем, в этом у Рем сомнений не было. Эта старая, тысячелетняя шлюха всегда имела такие агентурные сети и магические возможности, о которых другие могли только мечтать. Селена питалась тайнами так же охотно, как и чужими душами.

А теперь перед Рем вставал самый главный вопрос: что делать дальше?