— Присаживайтесь, Джеймс, — Кёрнер указал на складное кресло, лично откупоривая бутылку густого, рубинового вина. — Это обещанный карменер. Центральная долина. Гордость моей новой родины.

— Наслышан. Говорят, виноградные лозы здесь пережили то, что убило их в Европе, — я принял бокал, с удовольствием вдыхая терпкий ягодный аромат, и вальяжно закинул ногу на ногу. — Итак, Эмиль. Игрушки вам понравились. Карты на столе. Думаю, полковник Наварро уже рассказал вам о моих условиях. Полагаю, мы можем опустить дипломатические танцы?

Кёрнер тяжело опустился в кресло напротив, неторопливо раскуривая сигару.

— О, полковник Наварро передал всё слово в слово, — немец усмехнулся, выпустив густое облако дыма. — Скажу вам честно, Джеймс. Когда он зачитал ваши условия на закрытом заседании кабинета министров… половина парламента в Сантьяго хотела объявить вас сумасшедшим. Медные рудники Чукикаматы? Независимые концессии на селитру на севере Атакамы? Вы потребовали ключи от национальной сокровищницы в обмен на оружие.

— И тем не менее мы сидим здесь, пьём ваше превосходное вино, а на полигоне стреляют мои автоматы, — я сделал неспешный глоток, наслаждаясь бархатным вкусом. — Я так понимаю, снег в Андах тает гораздо быстрее, чем гордость ваших министров?

В глазах полковника мелькнуло искреннее уважение.

— Вы зрите в корень. Аргентина стягивает войска к перевалам Пуна-де-Атакама. Британцы в Сити затягивают финансовую удавку, отказывая нам в кредитах. А европейские заводы шлют лишь письма с извинениями об экспортных квотах, — голос Кёрнера стал уставшим. — А тут ещё и этот… внезапный пожар в особняке Джона Норта. Знаете, Джеймс, гибель «Короля селитры» оказала поистине магическое воздействие на умы наших министров. Те, кто вчера кричал о недопустимости пускать канадца в Атакаму, сегодня утром вдруг осознали, что британский монополист мёртв, образовался вакуум, и ваши инвестиции — это наше спасение.

— Я лишь предоставляю возможности, Эмиль. Как ими распоряжаться — решать вам, — я скромно пожал плечами, хотя внутри был доволен такой нежданной смертью Норта. Всё складывалось идеально. — Моё оружие сделает вашу пехоту непобедимой в горах. Я получаю свою медь для мировой электрификации и селитру для пороха, а вы получаете технологическую независимость. Президент готов подписать концессии?

— Документы уже лежат у него на столе. Срок — сорок девять лет, эксклюзивные права на промышленную разведку и глубокую добычу, — кивнул Кёрнер. — Но…

Он сделал эффектную паузу. Я чуть прищурился. В этом «но» всегда кроется самое интересное.

— Но как главнокомандующий я вношу одно условие в наш контракт, мистер Хоулетт, — полковник посмотрел мне прямо в глаза, и сейчас передо мной сидел не гостеприимный хозяин, а человек, который привык брать своё. — Я беру ваши пулемёты, винтовки и пушки. Логистика оружия через Тихий океан меня устраивает. Но я категорически отказываюсь зависеть от морских поставок боеприпасов и взрывчатки.

Я удивлённо приподнял бровь.

— Поясните.

— Если начнётся война, британский флот — а они симпатизируют Буэнос-Айресу — может просто заблокировать наши порты под надуманным предлогом, — Кёрнер проговаривал каждое слово. — Транспорты с вашим канадским бездымным порохом просто не дойдут. А армия без патронов — это просто толпа вооружённых людей с красивыми, но бесполезными железками. Я не допущу этого.

— И что вы предлагаете? — мой интерес вспыхнул с новой силой. Пруссак мыслил на десять шагов вперёд, и это вызывало удовольствие.

— Вы построите заводы здесь. В Чили, — твёрдо заявил Эмиль. — Огромный, современный завод по производству бездымного пороха, взрывчатки и сборке артиллерийских снарядов. Полного цикла. Сырьё — наша местная селитра, концессии на которую вы только что выбили. И надеюсь, она пойдёт к нам бесплатно. Технологии, патенты, инженеры и станки — ваши. Вы возводите этот индустриальный бастион на нашей территории, и мы становимся полностью автономными от любых морских блокад.

В шатре повисла тишина. Я медленно крутил бокал за ножку, глядя на игру света в рубиновом вине.

В голове мгновенно замелькали цифры, графики и геополитические векторы. Построить передовой химический и патронный завод на другом конце континента — это затраты. Миллионы долларов инвестиций, сложнейшая логистика тяжёлого машиностроения, переброска квалифицированных кадров…

Но выгода… Выгода была просто астрономической.

Это не просто сделка. Это полноценное, глубокое внедрение моей Империи в кровеносную систему Южной Америки. Если у меня будет свой военный завод в Чили, я стану устанавливать свои правила. Я буду продавать патроны не только Сантьяго, но и всем, кому посчитаю нужным. Я укреплюсь здесь так, что ни один британский лорд или немецкий концерн меня отсюда уже не выковыряет.