По пути я ещё раз окинул взглядом помещение, оценивая масштабы разрушений, и мой взгляд зацепился за остатки кровати. Я нахмурился. От жены Джона Норта, которую Ванесса так заботливо усыпила гипнозом, тоже не осталось абсолютно ничего — её просто распылило на атомы в эпицентре этой святой сверхновой.

«А ангелесса-то могёт… ей вообще плевать на сопутствующий урон», — с лёгким отвращением подумал я, покачав головой.

Мне категорически не нравился такой подход. Да, я был Зверем, я убивал, я вырезал врагов, но такого я старался избегать. Когда от твоих рук страдали простые статисты, не имеющие отношения к тебе, — это было признаком потери контроля. Я себе такого не позволял. А эта «воительница Света» ради мести только что играючи испепелила спящую, ни в чём не повинную женщину. Лицемерная, фанатичная тварь.

Мои размышления прервало резкое движение сбоку.

— Стой, дуреха! Не бери его! — рявкнул я, заметив, к чему тянутся изящные руки помощницы.

Но было уже поздно. Инстинкты дампирши сработали быстрее разума. Желая быть полезной, Ванесса наклонилась и голыми пальцами подняла потемневшую, испещрённую рунами деревяшку.

Как только её кожа соприкоснулась с артефактом, девушка замерла, словно налетев на невидимую стену. Её серебристые глаза мгновенно помутнели, зрачки сузились в крошечные точки, а лицо исказила маска неконтролируемого ужаса.

Из её груди вырвался дикий, срывающийся крик, полный боли и ярости. Ванесса развернулась на одних рефлексах и с молниеносной скоростью ударила кинжалом прямо в меня.

Я даже не шелохнулся, лишь лениво поднял руку. Мои пальцы, словно стальные тиски, перехватили её запястье в сантиметре от моей груди. Второй рукой я без церемоний вырвал проклятую деревяшку из её побелевших пальцев.

Как только артефакт оказался в моей ладони, я почувствовал, как нечто чужеродное, липкое и тёмное попыталось проскользнуть в мой разум. Древняя магия попыталась взять меня под контроль.

«Не в эту смену, деревяшка», — ментально оскалился я.

Моя Воля Владыки обрушилась на эту магическую потугу с грацией падающего метеорита. Я просто смял чужое воздействие, раздавив его своим духовным давлением. Артефакт в моей руке жалобно скрипнул и затих, признав полное поражение перед хищником более высокого порядка. Я спокойно сунул кусок дерева в карман уцелевшей части брюк.

Тем временем Ванесса, лишившись контакта с артефактом, обессиленно осела прямо на пол. Кинжал со звоном выпал из её разжавшихся пальцев. Она замерла, тяжело, прерывисто дыша, её грудь судорожно вздымалась.

— Простите… простите меня, Господин, — просипела она, не поднимая головы. По её бледному лбу катились капли холодного пота. — Я потеряла контроль над собой. Это… это было так неожиданно.

— Ты в следующий раз думай головой, что и какими руками трогаешь, — я покачал головой, строго, но без агрессии глядя на неё. — Тебе уже чёрт знает сколько лет, а ведёшь себя как ребёнок, тянущий в рот всякую неопознанную дрянь с пола. Ты что-то почувствовала, взяв его? Что он тебе показал?

Ванесса медленно подняла на меня глаза. Вся её привычная ухмылка, вся надменность и уверенность столетнего монстра испарились без следа. Сейчас передо мной сидела сломленная, напуганная девчонка.

Она обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь согреться, и её тело пробила мелкая, бесконтрольная дрожь.

— Он… он заставил меня вспомнить. Заставил пережить это заново, секунда за секундой, — её голос сорвался на болезненный шёпот. — Тот самый день. День, когда всё закончилось.

Она судорожно сглотнула, уставившись невидящим взглядом в стену.

— Я снова была в нашем старом доме. Я чувствовала объятия матери… А потом двери просто разлетелись. Этот вампир… он ворвался к нам. Я видела, как он голыми руками разорвал моего отца, как он выпил мать у меня на глазах. Я чувствовала брызги их крови на своём лице… А потом он подошёл ко мне. И его мёртвые глаза… Боже, эта деревяшка заставила меня снова ощутить тот момент, когда он вспорол мне горло и заставил глотать свою проклятую кровь. Всю ту боль и агонию обращения…

Она замолчала, прикусив губу до крови, и ещё крепче обняла себя за плечи, стараясь не разрыдаться.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри шевельнулось мрачное сочувствие. Этот артефакт был поистине дьявольской штукой. Он не просто давал силу — он выкачивал её из самых незаживающих душевных ран владельца, превращая боль в слепую ярость. Неудивительно, что тот пацан дрался как безумная машина.

Я сделал шаг вперёд, наклонился и мягко, но крепко взял её за локоть, помогая подняться на ноги.

— Это всё в прошлом, Ванесса. Лишь иллюзия, вытащенная из твоей памяти куском мёртвого дерева, — я заглянул в её расфокусированные глаза. — Того вампира давно нет, а ты стоишь здесь. Живая.

Она судорожно кивнула, стараясь выровнять дыхание и возвращая себе крупицы самообладания.