— А вот это ты мне и ответь, Ванесса, — мой голос прозвучал равнодушно. — Просто в последнее время я заметил в тебе слишком резкие перемены. У меня хорошая память. Я прекрасно помню ту концентрированную ненависть, которой от тебя фонило в нашу первую встречу. А сейчас ты вдруг превратилась в кроткую ласковую овечку. Сама лезешь в постель, заглядываешь в глаза. И у меня закономерно возникают вопросы: почему?

Я выдержал паузу.

— Я долго откладывал этот разговор, но меня вся эта ситуация откровенно напрягает. Впереди у нас серьёзная битва с вашим Князем, и ты тоже будешь в ней участвовать. Мне нужно точно знать, чего мне от тебя ждать. Удар в спину или помощь? Выкладывай.

Девушка напряглась. Я буквально чувствовал, как внутри неё закипает гремучая смесь из страха, амбиций, желания и отчаянной надежды. Она отвела взгляд, собираясь с мыслями.

— Ну, я жду. Так и будем играть в молчанку? — подтолкнул я её, не давая шанса съехать с темы. — Может, пора признаться, что конкретно тебе от меня нужно?

Ванесса закусила пухлую нижнюю губу, а затем, словно прыгая со скалы в ледяную воду, резко выдохнула и посмотрела мне прямо в глаза.

— Я хочу, чтобы ты помог мне стать Главой клана Мистикос. Сразу после того, как мы закончим дела здесь, с Дракулой. Брэдли не достоин этого кольца. Он слабак и ничтожество.

— Вот как? — я удивлённо изогнул бровь, хотя внутренне подобрался. — А зачем мне это нужно? Меня Брэдли на троне вполне устраивает. Сидит ровно, правила игры знает.

Ванесса издала тихий презрительный смешок, в котором скользнули порочные хищные нотки. Она подалась ближе. Белый шёлк зашуршал, обрисовывая её грудь, которая теперь тяжело вздымалась. Воздух в карете наполнился тяжёлым дурманящим ароматом её парфюма и кожи, но я продолжал смотреть ей строго в лицо, игнорируя эту очевидную провокацию.

— Устраивает? — промурлыкала она. — А ты в курсе, Джеймс, что это именно Брэдли подставил тебя под барона Вольфрама? Это он слил Клубу Адского Пламени информацию, надеясь, что древние монстры сотрут тебя в порошок. Лорд Брэдли спит и видит, как бы избавиться от Хоулетта чужими руками. А я… я, напротив, благодарна тебе за всё. И готова служить тебе так, как ты сам того пожелаешь.

Последнюю фразу она произнесла с таким тягучим откровенным намёком, что у любого нормального мужика сорвало бы предохранители.

Но я только нахмурился, переваривая информацию.

— И почему же Брэдли так жаждет моей крови? Я ведь сам посадил его на этот трон.

Ванесса замялась, чуть отведя взгляд.

— В нашем мире… не принято использовать помощь чужаков так открыто. Это унизительно. Многие древние Роды крайне недовольны тем, как Брэдли пришёл к власти. Его считают марионеткой смертного.

— Занятная логика, — хмыкнул я. — Но если я сейчас снесу голову Брэдли и посажу на трон тебя, разве не будет ровно то же самое? Тебя точно так же назовут моей ручной собачкой.

Ванесса плавно скользнула с сиденья на пол кареты, оказавшись на коленях прямо у моих ног. Она положила прохладные изящные ладони на мои бёдра. От неё исходил пульсирующий тёмный соблазн, но в глазах горела абсолютно холодная стальная жажда власти.

— А мне плевать, что они скажут, — её голос превратился в бархатный обжигающий шёпот. — Я не собираюсь строить из себя независимую королеву и отрицать, чья рука дала мне власть. Если ты поможешь мне, Джеймс, я принесу тебе Клятву Верности. Истинную клятву. Если я стану Владычицей и присягну тебе, то весь клан Мистикос… каждый вампир, каждое наше предприятие, все наши деньги и связи автоматически станут твоим личным активом. Навечно.

Я сидел, ошарашенно глядя на эту амбициозную бестию у своих ног. Мой мозг лихорадочно заработал, прокручивая все «за» и «против».

Как ни странно, при первом приближении я не видел в этой схеме никаких негативных последствий для себя. Личная преданная армия бессмертных и их финансовые потоки — это абсолютный джекпот для моей строющейся Империи.

Но всегда есть одно жирное параноидальное «но». Можно ли вообще верить вампиру на слово? Тем более — женщине-вампиру, которая сейчас так искусно играет роль покорной, порочной рабыни, стремящейся к абсолютной власти. Эти создания живут веками и плетут интриги.

Я мягко, но непреклонно убрал её руки со своих ног.

— Я подумаю, Ванесса, — ровно произнёс я, отсекая всю её эротическую магию глухой непробиваемой стеной прагматизма. — Мы вернёмся к этому разговору. Но только после того, как выберемся из Трансильвании и вернёмся в Америку. И ключевое слово здесь — выберемся живыми.

Я поднял ладонь, показывая, что разговор окончен и торг здесь неуместен. Ванесса разочарованно поджала губы, молча поднялась с колен и вернулась на своё сиденье.