В ночном тумане блеснули короткие искры запальников, а затем мрак разорвался ревущим, невыносимо ярким оранжевым светом. Огнемётчики ударили в упор. Наша новая алхимическая смесь с добавлением белого фосфора широкими густыми струями врезалась прямо в центр беснующейся толпы.

Это была страшная, завораживающая в своей жестокости смерть. Напалм прилипал ко всему, чего касался. Твари вспыхивали мгновенно, превращаясь в ревущие факелы. Фосфор прожигал кожу гулей, плавил тела. Эти биологические големы, лишённые чувства боли, по инерции пробегали ещё несколько метров, размахивая горящими конечностями, прежде чем их суставы просто перегорали и они рушились кучей пылающих углей. А вот оборотни боль чувствовали прекрасно. Ликантропы выли так истошно, что этот звук перекрывал грохот стрельбы. Их густая шерсть обращалась в пепел за секунду, подкожный жир лопался, заливая землю кипящим салом. Воздух мгновенно пропитался густым тошнотворно-сладковатым запахом горелого мяса. Наступление на левом фланге захлебнулось в океане огня.

— Хорошо работают, сукины дети, — глухо прорычал Рено, стоящий в шаге позади меня.

Но я видел, что этого мало. Из открытых ворот продолжали вытекать всё новые и новые порции проклятых душ. В узком проходе у самого входа в замок образовалась гигантская копошащаяся давка. Твари мешали друг другу, застревали, скалились.

Идеальная мишень. К тому же, по плану Ван Хельсинга, мы были обязаны уничтожить створки ворот, чтобы Цепеш не смог запереть нас снаружи или захлопнуть ловушку, отрезав штурмовой отряд от путей к отступлению.

Пора.

Я поднял правую руку, сжатую в кулак, и резко махнул ей вниз, отдавая приказ расчётам, засевшим в укрытиях.

Позади нас раздались глухие ритмичные хлопки — бух, бух, бух. Миномёты выплюнули свой смертоносный груз. Над полем боя, перекрывая рёв толпы, разнёсся пронзительный визгливый свист падающих мин.

Первый залп лёг с небольшим недолётом, рухнув прямо в гущу толпы на подступах к замку. Раздалась серия оглушительных взрывов. Фугасные снаряды, начинённые модифицированной серебряной шрапнелью, разорвали плотную массу тварей в клочья. Ударная волна была такой силы, что гулей просто разметало в стороны, отрывая им руки, ноги и разрывая туловища. Серебряная крошка прошивала нечисть насквозь; раны мгновенно начинали дымиться, полностью блокируя любую регенерацию. Вверх взметнулись фонтаны чёрной земли, перемешанной с ошмётками плоти. Кровавый липкий дождь обрушился на уцелевших.

— Выше бери! По створкам! — заорал я, хотя артиллеристы меня вряд ли слышали из-за грохота.

Но мои люди знали своё дело. Они мгновенно скорректировали прицел. Следующие мины ударили точно в цель. Снаряды один за другим, с пугающей скоростью и механической точностью, начали ложиться прямо в массивные, окованные железом древние дубовые ворота.

Взрывы слились в один сплошной сотрясающий горную породу гул. Древесина, помнящая ещё Средневековье, не выдержала попаданий современных фугасов. Ворота разносило в щепки. Куски железа, горящие обломки дуба и разорванные в кашу тела гулей, оказавшихся в эпицентре, летели во все стороны смертоносной шрапнелью. Вход в замок Дракулы превратился в пылающий кратер.

Я смотрел на этот кровавый ад, и на моём лице сама собой расплывалась хищная ухмылка.

«Древняя магия, говорите? — с мрачным удовлетворением думал я. — Посмотрим, как ваша магия справится с плотным миномётным огнём, оружием будущего». Эх, а была бы у меня ядерная боеголовка — скинуть бы её прямо на замок. Интересно, Дракула бы выжил? Жалко, что не получится проверить.

Зверь внутри меня довольно утробно рычал, упиваясь этим масштабным жертвоприношением. Он требовал крови, и он её получал.

За моей спиной, неподвижные, как молчаливые изваяния, стояли бойцы моей «Шестёрки». Они не стреляли и не суетились. Лэнс сжимал рукоять тяжёлого пулемёта, Бонни проверяла гранаты на разгрузке, индейцы крутили в руках помповые дробовики. Они ждали только одного. Моей команды.

Команды шагнуть в разорванную пасть этого мёртвого замка.

Но приказа на штурм всё ещё не было.

Мои люди застыли за мной натянутой струной, стволы миномётов дымились, но мы ждали. Перед финальным самоубийственным рывком сквозь пробитые ворота нужно было дождаться главного удара. Того самого, невидимого для физического мира, но фатального для Князя Тьмы. Завершения ритуала, который прямо сейчас, в тылу наших позиций, проводил Абрахам Ван Хельсинг. Ритуала, где главным компонентом и алтарём выступала Мина Харкер — женщина, добровольно решившая отдать всю себя, чтобы сломать хребет древнему злу.