Во-первых, они прислали боекомплект к нашему автоматическому оружию. Десятки тяжёлых цинков были набиты спецбоеприпасами, заточенными конкретно под нечисть. Экспансивные пули с тяжёлыми серебряными сердечниками, зажигательные трассеры и патроны с химическими добавками на основе серебра и святой воды. Когда я читал пояснения Маршала — хотели сделать мне сюрприз, когда вернусь. Но после краткого объяснения Бладстоуна решили отправить всё сюда.

Во-вторых — огнемёты. Наша новая, вторая версия. Умельцы доработали громоздкие и опасные ранцы, сделав их более компактными, лёгкими и удобными для штурма в узких замковых коридорах. А главное — сама огнесмесь. Это был уже не просто бензин с загустителем. Парни намешали туда какую-то лютую алхимическую дрянь с добавлением белого фосфора и ещё бог знает чего. Эта субстанция прилипала к любой поверхности, горела с бешеной температурой и выжигала мёртвую плоть до хрустящей корочки за секунды.

И, наконец, гвоздь программы. Вундервафля, от вида которой моё сердце дрогнуло. Миномёты.

Мои инженеры смогли по моим корявым эскизам собрать гладкоствольные батальонные миномёты с опорными плитами и двуногами. Когда я увидел эти стальные трубы и аккуратно уложенные в опилки оперённые мины, в голове пронеслась только одна мысль: «Моя прелесть». Для штурма укреплённого замка, чтобы перекидывать фугасную смерть прямо через высокие стены на головы упырям по навесной траектории, лучшего оружия в этом веке было просто не найти. Думаю, всё это богатство нам скоро очень пригодится. Да и люди, которые умеют этим пользоваться, тоже есть: те двенадцать канадских варягов как раз и были носителями этих знаний. Три группы по три человека на три миномёта. И трое носителей огнемётов. Маршал с Макензи это предусмотрели.

Размышляя о тактике применения миномётов в горной местности, я уверенным шагом направился в центр лагеря, к самому большому и яркому костру. Именно там собралась плотная группа людей, над которой, как каменная скала, возвышалась широченная спина Бладстоуна.

Улисс стоял рядом с крепким жилистым стариком в длинном кожаном пальто и широкополой шляпе. Старик что-то жёстко и экспрессивно выговаривал командирам охотничьих отрядов.

«Похоже, я наконец-то лично познакомлюсь с легендой, — подумал я, поправляя кобуру на бедре и подходя ближе к свету костра. — Встречай, Абрахам Ван Хельсинг. Твоя тяжёлая артиллерия прибыла», — с юмором подумал я.

До этого момента мы ни разу не виделись вживую, но переписку вели давно. Именно профессор в своё время сильно помог мне, дав нужные рекомендации и сведя с гильдиями Охотников в Америке. Для решения вопроса с Кроссом. И именно там, в Штатах, благодаря его протекции я и имел сомнительное удовольствие познакомиться с Улиссом Бладстоуном.

— А, вот и наш новый участник кружка по интересам «Надерём задницы кровососам», — Бладстоун заметил меня и довольно оскалился, прерывая разговор. — Абрахам, думаю, в представлениях вы не нуждаетесь. Ваш протеже по переписке наконец-то добрался до вас.

Ван Хельсинг повернулся ко мне. Никакого пиетета или страха перед моей мутацией в его взгляде не было. Только профессиональная холодная оценка.

— Мистер Хоулетт, — голос профессора оказался сухим. Он протянул мне руку, и рукопожатие оказалось на удивление крепким. — Рад наконец-то пожать руку человеку, чьи невероятные деяния в нашем подлунном мире идут впереди него самого.

— Взаимно, профессор, — я коротко кивнул. — И ещё раз спасибо за те контакты в Штатах. Хотя, признаться честно, знакомство с этим реликтовым громилой, — я кивнул на скалящегося Бладстоуна, — стоило мне немалого количества нервных клеток.

— Я тоже тебя люблю, малой, — хохотнул викинг.

— Оставим любезности для мирного времени, джентльмены, — жёстко прервал нас Ван Хельсинг. — Времени у нас в обрез. Улисс, Джеймс, нам нужно поговорить без лишних ушей. Пройдёмте.

Мы втроём отошли в густую тень раскидистого дуба, подальше от суеты лагеря.

— К делу, — профессор достал из кармана помятую серебряную фляжку, сделал крошечный глоток и спрятал обратно. — Дракула укрылся в глубоких криптах под замком. Ритуал обращения его новой Невесты уже запущен. И мы используем этот факт, чтобы нанести ему смертельный удар.

— Улисс мне уже обрисовал ситуацию, — сказал я. — Связь крови, передача силы. Цепеш сейчас уязвим. Но он упоминал какой-то дистанционный удар по нему?

Ван Хельсинг помрачнел ещё сильнее.

— Не просто удар. Разрыв. Девушка, которую он обращает… Мина Харкер. Она — якорь. Цепеш прямо сейчас вливает в неё свою энергию. Если мы прервём процесс насильственно, убив саму Мину в момент кульминации, вся эта колоссальная тёмная сила, не найдя сосуда, обрушится обратно на Влада. Это будет эффект разорвавшейся бомбы внутри его собственной ауры. Отдача искалечит его и ослабит. И тогда нам будет легче добить его.

Я слушал этот расклад, и внутри поднималось глухое раздражение.

— То есть весь ваш гениальный план строится на том, чтобы использовать живую женщину как оружие? — я презрительно усмехнулся. — Очень благородно, профессор. Прямо рыцари света. А других вариантов нет? Убить саму тварь, не трогая девчонку?

— Боюсь, других вариантов не существует, мистер Хоулетт, — раздался тихий женский голос из-за моей спины.