Бладстоун внимательно посмотрел на меня, его глаза блеснули уважением, и он усмехнулся.

— Ладно, умник. Ты меня раскусил. Я думал оставить эту лекцию нашему дорогому доктору — всё-таки это его минута славы. Но раз ты требуешь… Слушай.

Охотник задумался и понизил голос:

— Дракула переиграл сам себя. Он решил провести трансформацию нового вампира. Девушки. Сначала Абрахам думал, что Цепеш просто хочет ему отомстить, заразив девушку, но я ему быстро объяснил, что Князю Тьмы плевать на мелкие обиды. Дело в другом. Дракула запустил процесс обращения. И не в рядового кровососа-упыря, а сразу в свою Невесту.

Улисс сделал паузу, чтобы я оценил масштаб.

— Можно сказать, он создаёт себе равную приближённую. У Влада есть пунктик: он любит окружать себя красивыми женщинами, которые ментально или физически напоминают его человеческую жену, погибшую ещё до его падения во тьму. Он делает это крайне редко. За всю историю я знаю только о трёх таких случаях. И всегда этот ритуал проходил под его строжайшим контролем, глубоко в его логове.

— И в чём суть? Почему это делает его уязвимым?

— Сам процесс, Джеймс. Он отдаёт не просто свою кровь. Он отрывает и передаёт ей кусок своей души. Своей изначальной, тёмной силы. И пока идёт трансформация, Цепеш слабеет с каждым днём. Это как кровотечение, которое он не может остановить. После завершения ритуала он вообще может уйти в спячку на полсотни лет, чтобы восстановиться. В этот раз он пошёл по тому же пути. Но всё пошло не по плану: он не успел увезти девушку к себе, а сама она обладает невероятно сильной волей. Она ненавидит его, искренне желает ему смерти и сопротивляется трансформации на ментальном уровне.

Бладстоун сжал кулак.

— Из-за её сопротивления связь высасывает его. Можно смело сказать, что сейчас Князь Крови — это калека, который временно потерял до половины своей истинной мощи. Это наш единственный реальный шанс! К тому же, Абрахам раскопал какой-то древний ритуал, который позволит через эту самую связь нанести Дракуле чудовищный урон в момент кульминации. Может, если и не убить его, то что-то близкое. А нам с тобой останется только прорваться через его слуг в замке и закончить дело физически.

В моей голове закрутились шестерёнки. Вот, значит, почему вся охотничья братия так возбудилась. «Окно возможностей».

Но моя паранойя, взращённая годами выживания, просто орала благим матом. Мне всё это категорически не нравилось. Я ни на грош не верил, что такое древнее хтоническое чудовище, как Влад Цепеш, может быть таким идиотом. Улисс Бладстоун — это сила, но он одиночка, бродяга. А Влад — это властитель. Тонкий стратег с колоссальным опытом, за которым не первое столетие гоняются тысячи профессиональных убийц, а он всё ещё пьёт кровь из хрустальных бокалов в своём замке. Неужели он не предусмотрел рисков?

— Слушай, — я задумчиво потёр подбородок. — А ты не знаешь, зачем вообще самому Дракуле этот геморрой? В чём смысл плодить Невест, если это так опасно? В «великую и чистую любовь» от древнего мертвеца я, прости уж, не верю ни на грош.

— Скажу честно — я не знаю, — Бладстоун пожал плечами, и в этом жесте сквозила искренность. — Мотивы древних монстров часто непостижимы. Но статистика такова: из тех трёх Невест, кого он обратил ранее, две были убиты Охотниками в разные эпохи.

— И что? Это ослабило его?

— Нет, — мрачно качнул головой Улисс. — Смерть Невест никак не повлияла на его личную силу. Это делало его только злее. Из тех Охотников, кто убил его жён, никто не выжил. Он методично и очень жестоко вырезал их всех, а заодно их семьи и друзей до седьмого колена. В живых из Невест осталась только одна. Маришка. Та ещё тварь.

— Она сильная? — я мысленно сделал пометку в графе «угрозы». — Она тоже будет охранять замок?

— Очень сильная, — Бладстоун впервые за утро выглядел по-настоящему серьёзным. — Обращённые таким образом Лорды, может, и уступают самому Дракуле в чистой мощи, но, поверь, не сильно. Если я сойдусь с Маришкой один на один в открытом бою… думаю, я проиграю.

От этого признания бессмертного викинга мне стало как-то совсем зябко.

— Так она там будет?

— В том-то и дело, что её нет в замке. Уже больше столетия о Маришке нет никаких достоверных слухов. Только намёки и слухи. Она просто исчезла.

— Может, она тоже уже того? Сдохла где? — с надеждой спросил я.

— Вряд ли. Смерть Лорда такого уровня скрыть невозможно. Да и Влад Цепеш после гибели двух предыдущих Невест устраивал публичные кровавые тризны и торжественные похороны. По Маришке траура не было.

— Очень бы не хотелось, — я помрачнел, — чтобы эта зубастая тварюшка неожиданно нарисовалась на горизонте в самый неподходящий момент, когда мы будем штурмовать замок.

— Тут я с тобой абсолютно солидарен, малой, — кивнул Охотник.

Мы замолчали, пока официант расставлял передо мной тарелки с горами яичницы, бекона и стейков.