«Первопроходец» долетал до Сердцевины за два месяца — но его грузовой отсек не был рассчитан на перевозку породы в таких масштабах. Мы могли доставлять на планету образцы, но не промышленные объёмы. Нужен был другой корабль.

Мы построили танкер. Огромный, неуклюжий, лишённый всякого изящества. Никаких научных отсеков, никаких пассажирских кают — только трюмы, двигатели и эфирное ядро, которое с трудом компенсировало массу этой махины. Он ползёт до Сердцевины восемь месяцев. Для сравнения: «Первопроходец» проходил тот же маршрут за два. Но танкер за один рейс привозит столько породы, сколько «Первопроходец» не перевёз бы и за сотню ходок.

На планете породу принимают перерабатывающие заводы. Те самые, что уцелели в Вэль-Тарине и на окраинах Валинора. Цикл долгий, дорогой, но рентабельный — гораздо рентабельнее, чем копаться в истощённых жилах Аэтриса. Мы уже заложили планы на ближайшие годы. Через пять лет вокруг Сердцевины вырастет полноценная добывающая станция — не временный лагерь, а постоянный комплекс с жилыми модулями, обогатительными фабриками и складскими терминалами.

А ещё через десять лет мы будем перерабатывать эфир прямо там, на станции. Никаких танкеров, никаких восьмимесячных рейсов. Только чистая, готовая продукция, спускаемая на планету малыми грузовыми модулями. Это будет революция.

Я отложила последний отчёт и посмотрела в окно. Эльдарин засыпал. Огни шпилей гасли один за другим, улицы пустели, и только далёкий гул орбитальных челноков напоминал о том, что мир больше не заканчивается у порога этого города.

Мир только начал заживать. Пять лет — ничтожный срок для планеты, пережившей такое. Ещё живы те, кто помнит войну не по сводкам, а по запаху горелой плоти и звуку падающих кораблей. Но уже смеются дети в новых школах. Уже работают заводы, восстановленные из пепла.

И я никогда — никогда — не допущу, чтобы этот мир снова рухнул в бездну.

Mass Effect. Глава 12.

В свои последние перерождения, когда мне нужно было быстро вернуть власть, я действовал по одному и тому же шаблону. Обрести силу. Покинуть новую семью. Вступить в Пламя Аэтры как талантливый сирота, чудом выживший в глуши. Показать столько мощи, сколько нужно для признания меня как аномалии. И к двадцати пяти годам — место в Совете. Очередной Вечный, восставший из ниоткуда.

Этот сценарий работал трижды. Трижды я проделывал один и тот же трюк, и трижды никто не задавал лишних вопросов. Вечные рождаются редко, но рождаются. Сирота с даром, пробившийся через Пламя, — не такая уж редкость. В первый раз это списали на удачу. Во второй — на уникальный талант. В третий — на волю богов.

Но четвёртый раз — это уже закономерность. Каждые пятьсот-шестьсот лет появляется Вечный, который умирает от старости гораздо раньше, чем ему следовало бы. Пятьсот пятьдесят лет для Вечного — это не возраст. Это расцвет. А он уходит. И вскоре после его ухода из ниоткуда возникает новый — молодой, талантливый, подозрительно хорошо обученный. Рано или поздно кто-нибудь сложит два и два. Рано или поздно кто-нибудь начнёт задавать вопросы, на которые я не хочу отвечать.

В прошлый раз я планировал пойти по тому же пути. Война спутала карты, и я стал дьяволёнком вместо Вечного. Но если бы не война — мне было бы двадцать пять, я бы уже сидел в Совете, и никто бы не заметил подмены, потому что всем было не до того.

Поэтому я попросил Сильвану о содействии. О создании нового Великого Дома. Ну, вернее, мне пришлось основать Дом, который стал вассалом Дома Альтис, — которым, по счастливому совпадению, управляла Сильвана.

Дом назвали в честь фамилии семьи, в которой я родился, — Дом Норрис.

Главой Дома, разумеется, стал не мой отец. Кто даст Смертному такую власть? Даже после реформ, даже после «выдающегося вклада» — никто. Формально до моего совершеннолетия главой стала Сильвана. Она же будет меня воспитывать. Она же будет принимать решения от имени Дома, подписывать контракты, назначать людей. А я пока — просто наследник. Талантливый мальчик с даром, которого Железная Леди взяла под крыло.

Родители? Они остались в том же городе, на севере. Их даже не перевезли в столицу. Им объяснили, что их сын — одарённый, что такие рождаются редко, что его заметили и предложили обучение. Они согласились. А что им оставалось? Спорить с лидером Совета Вечных? Им позволили видеться со мной. Раз в год. Хотя бы денег на богатую жизнь выделили — и то хлеб.

И пока я рос как воспитанник самого могущественного айтерри во вселенной, события и не думали останавливаться.

Когда мне исполнилось пятнадцать, станция «Сердцевина» уже работала на полную мощность. Огромный комплекс с жилыми модулями, обогатительными фабриками и складскими терминалами висел в поясе астероидов и перерабатывал породу прямо на месте. Танкеры, которые тащились до Сердцевины восемь месяцев в один конец, постепенно уходили в прошлое.

Цены на эфир рухнули.