Конечно, не всё было гладко. Нефтяные магнаты, потерявшие состояния в одночасье, проклинали Совет и лично Сильвану. Целые регионы, жившие за счёт добычи и переработки, оказались в кризисе. Пришлось вкладывать миллиарды в переобучение, в новые производства, в поддержку безработных. Но это была плановая, управляемая трансформация — не хаос, а переход. Болезненный, но неизбежный.

Но настоящий прорыв случился не с гражданскими перевозками — с ними всё было ясно уже через несколько лет после войны. Настоящий прорыв случился с космическим флотом. А именно — с проектом «Первопроходца».

Старый «Первопроходец», тот самый, что когда-то мятежники сбрасывали на города, — морально устарел. Стометровый корпус, созданный по технологиям двадцатилетней давности. Ядерный реактор деления — мощный, но громоздкий. Эфирное ядро, снижающее массу, — работало, но неэффективно, съедая прорву энергии на каждый килограмм. Двигатель, разгоняющий ионы до субсветовых скоростей, — хорош, но недостаточно хорош для тех задач, которые мы теперь перед собой ставили.

И вот спустя пятнадцать лет инженеры Вэль-Тарина наконец показали, на что они способны. Когда у тебя есть дешёвый эфир, термоядерные реакторы и пятнадцать лет спокойной работы, — ты можешь пересобрать корабль с нуля.

Термоядерный реактор на гелии-3 стал меньше и мощнее. Громоздкая конструкция старого реактора деления, занимавшая едва ли не треть корабля, ушла в прошлое. Вместо неё — компактный цилиндр, который выдавал вдвое больше энергии при вдвое меньших габаритах. Экипаж наконец-то перестал ютиться в тесном пространстве — теперь у них были нормальные каюты.

Эфирное ядро увеличили. Не просто физически — его эффективность выросла на порядок. Оно не просто снижало массу корабля — оно поддерживало куда более прочный корабельный щит, чем раньше.

Двигатель переработали полностью. Рабочее вещество — ионизированный газ, выбрасываемый из сопла на субсветовых скоростях, — теперь дополнительно утяжелялось сложной гравитационной системой. Это был трюк, до которого раньше никто не додумался: зачем разгонять больше вещества, если можно сделать то же самое вещество тяжелее? Одно эфирное ядро снижало массу корабля. Другое, сопряжённое с двигателем, на долю секунды увеличивало массу выброса. Тяга выросла в разы. Корабль мог маневрировать так, как старым «Первопроходцам» и не снилось.

И наконец — гравитация. Прорыв в создании искусственных гравитационных полей, ставший возможным благодаря всё тому же дешёвому эфиру, позволил установить на корабле генераторы, создающие постоянное поле тяжести. Экипажу больше не нужно было привыкать к невесомости, терять мышечную массу, страдать от смещения жидкостей. Они ходили по палубам так же, как по земле: работали, спали, ели.

Но вместе с этим такого откровенно маленького корабля, как новый «Первопроходец», стало откровенно мало для амбиций айтерри. Мы восстановились. Мы зализали раны. Мы построили флот, способный бороздить систему. И теперь мы смотрели дальше.

Следующая цель для космической экспансии носила имя Эос.

Звезда, находящаяся всего в четырёх световых годах от Аэтры. Ближайшая. Манящая. По словам астрономов из Вэль-Тарина — тех самых, что когда-то первыми зафиксировали аномалию на Тартаре, — именно там, в системе Эос, могла оказаться планета с условиями, пригодными для жизни. Не ледяной шар вроде Мороса. Не газовый гигант вроде Скальда. А настоящий мир — с атмосферой, с водой, с силой тяжести, близкой к нашей.

Спектральный анализ показывал кислород. Долгосрочные наблюдения фиксировали сезонные изменения в отражённом свете — возможный признак растительности. Данных было мало. Слишком мало, чтобы утверждать. Но достаточно, чтобы мечтать.

До Эос было четыре световых года. По меркам старых «Первопроходцев» — вечность. По меркам новых технологий — вопрос времени. И мы уже знали, какой корабль построим, чтобы туда добраться. Не переделанный «Первопроходец». Не «Странник». Нечто совершенно новое. Корабль, способный нести экипаж годами. Корабль с замкнутым циклом жизнеобеспечения, с мощнейшими щитами, с двигателями, которые ещё только проектировались в лабораториях Вэль-Тарина.

Новый корабль был самым настоящим шедевром. Тем, за что я не побоюсь назвать его настоящим межзвёздным космическим кораблём. Не орбитальным челноком. Не внутрисистемным разведчиком. Не переделанным «Первопроходцем» с новыми двигателями. А кораблём, построенным с единственной целью — достичь другой звезды.