Это был трёхметровый боевой костюм. Не экзоскелет — полноценная машина, в которой пилот не просто сидел, а управлял каждой конечностью. Две ноги, две руки, броня, щит и вооружение, которое язык не поворачивался назвать «стрелковым» — но по документам оно таковым и числилось. Потому что костюм нёс оружие в руках. А то, что калибр этого «ручного» орудия позволял пробивать танковую броню, — ну, это детали.

Манёвренность у него была поразительная. Эфирное ядро снижало массу костюма до такой степени, что трёхметровая махина двигалась быстрее и плавнее, чем айтерри в обычной броне. Прыжки на десяток метров. Развороты на месте. Бег по пересечённой местности. Никакой танк не мог такого.

А щит... Щит там стоял такой, что обычным солдатам с индивидуальным оружием сбивать его было просто нечем. Винтовка, пробивающая кевлар на километре, даже не заставляла его мигать. Чтобы пробить такой барьер, нужно было что-то реально тяжёлое. Тяжелый пулет, например, или несколько таких же костюмов, бьющих в одну точку.

Я долго смотрел на тестовую запись. Потом перевёл взгляд на Сильвану.

— Они серьёзно?

— Серьёзнее некуда. Юристы Домов два года прорабатывали формулировки. «Индивидуальный защитный комплекс» — это не танк. Вооружение ручное. Всё в рамках закона.

— Это трёхметровый боевой робот, который ходит на двух ногах и держит в руках пушку. Как это не робот?

— Потому что внутри сидит живое существо. Это защитный костюм.

Я закрыл глаза. Открыл. Снова посмотрел на экран, где трёхметровая фигура расстреливала мишени из орудия, которое по всем параметрам никак не должно быть "ручным".

— Ладно. Что сделали мы?

Сильвана усмехнулась акульей улыбкой.

— Мы, разумеется, ввели квоты. Каждому Дому — строго ограниченное количество костюмов. Запретили делать модели с экипажем больше одного айтерри. И самый крупный заказ на производство — угадай, у кого?

— У армии Валинора.

— Именно. Если они хотели обойти закон — пусть. Но крупнейшим оператором этих «защитных комплексов» будем мы. И когда какой-нибудь Дом решит, что его квота позволяет ему диктовать условия, — у нас будет чем ответить.

— Знаешь, — сказал я, — когда-то давно я боялся, что мы создадим безумный искусственный интеллект. А мы создали шагоходы. Что дальше? Световые мечи? Огромные железные Титаны?

Но всё это касалось только личных армий Домов. Совет же учёл свою главную ошибку — недостаток собственных сил, которая едва не стоила нам победы, — и сделал выводы.

Помимо легендарного Пламени Аэтры, которое после войны стало скорее элитным спецподразделением, а не основной ударной силой, Валинор держал другую армию. Настоящую. Миллионную. Армию Смертных, вооружённую лучшими технологиями, какие только мог дать Аэтрис.

Я видел их на учениях. Колонны тяжёлых танков «Гром-4», усиленных эфирными барьерами нового поколения. Самоходные орудия, способные накрыть квадрат размером с небольшой город за минуту. Системы залпового огня, выплёвывающие десятки ракет за один залп — каждая с корректировкой по спутнику. Высокоточные ракетные комплексы, чьи боеголовки находили цель за сотни километров с погрешностью в считанные метры. Мобильные комплексы ПВО, способные прикрыть наступающую колонну от авиации и дронов.

Боевые костюмы, которыми так гордились Дома, здесь не играли решающей роли. Они были хороши в городе — манёвренные, незаметные, смертоносные на коротких дистанциях. Но выставь их на открытое поле против танкового клина — и никакой индивидуальный щит не спасёт от сосредоточенного огня. Армия Совета строилась именно для таких полей. Для тотальной войны.

Но дело было не только в оружии. После войны мы поняли, что армия — это не только пушки. Это снабжение. Это медицина. Это защита от того, чем нас поливали десять лет.

Отдельные батальоны химической и бактериологической защиты. Передвижные лаборатории, способные за час определить возбудителя и выдать протокол противодействия. Карантинные зоны, разворачиваемые прямо в поле. Инженерные подразделения с оборудованием для строительства мостов, дорог и укреплений в любых условиях. Полевые электростанции на эфирных батареях. Мобильные узлы связи, защищённые от глушения и перехвата. Госпитали, способные принять сотни раненых одновременно и оперировать их в стерильных модулях, не уступающих столичным клиникам.

И тыловое обеспечение. Тысячи грузовиков, доставляющих продовольствие, боеприпасы, топливо, медикаменты. Ремонтные мастерские, развёрнутые прямо на марше. Эвакуационные команды, способные вытащить подбитый танк из-под огня и восстановить его в полевых условиях.

Всё это стоило денег. Огромных денег. Но Валинор был богат.

До войны богатство измерялось частными армиями, секретными лабораториями и теневыми бюджетами Домов. Теперь — налогами, которые они платили в общую казну. Прогрессивная шкала, введённая после войны, работала безотказно: каждый талант, потраченный на содержание армии Совета, был талантом, который Дома не могли потратить на пушки против Совета. Ирония заключалась в том, что чем громче они ворчали о «неподъёмных поборах», тем сильнее становилась армия, которая не даст им развязать новую войну. Круг замкнулся. Намертво.