У меня появилась женщина — дочь одного из дружинников, тихая и спокойная, с глазами цвета речной воды. Её звали Наира. Мы построили дом — не избу, как в прошлой жизни, а что-то среднее между шалашом и хижиной, но добротное, тёплое, с очагом и крышей из тростника. У нас родилось трое детей. Два сына и дочь.

Я учил их всему, что знал. Не так, как учат в племени — не через «делай, как я», а через объяснения. Почему копьё нужно держать именно так. Почему следы читают против солнца. Почему рыба лучше клюёт перед дождём.

Они росли смышлёными. Я гордился ими.

Мне было сорок два, когда с юга пришли первые беженцы.

Они были истощены, ранены, перепуганы. Их племя — большое, сильное племя с верховьев реки — было уничтожено за одну ночь. Не зверями. Не болезнью. Другими айтерри.

Армия в пять сотен воинов двигалась на север, сметая всё на своём пути. Они грабили,убивали и брали пленных. Методично, жестоко, без переговоров.

Алдан собрал совет. Я был там — уже не просто дружинник, а один из старших воинов, чьё слово имело вес.

— Мы можем уйти, — сказал Теллар, советник. — Погрузиться на лодки и уйти вниз по реке, к заливу. Армия движется по суше, они нас не догонят.

— И бросить наши земли? — возразил кто-то. — Наши дома? Рыбные места, которые кормили нас поколениями?

— Лучше потерять земли, чем жизни.

Алдан слушал молча. Потом поднял руку, и все замолчали.

— Мы будем сражаться, — сказал он.

Никто не спорил. Вождь сказал — значит, так тому и быть.

Мы готовились две недели.

Укрепляли поселение, рыли ловушки, тренировали ополчение из рыбаков и ремесленников. У нас было две сотни воинов — всё, что мы могли выставить. Против пяти сотен закалённых в боях убийц.

Я знал, что это конец. Знал с самого начала. Но не бежал. Не прятал семью. Я встал в первый ряд дружины, сжимая своё лучшее копьё.

Наира смотрела на меня, и в её глазах стояли слёзы. Она всё понимала.

— Вернись, — сказала она.

— Постараюсь.

Я не стал врать. Она кивнула и прижала к себе детей.

Битва началась на рассвете.

Они пришли из леса — серой волной, молчаливой и страшной. Ни боевых кличей, ни барабанов. Просто пять сотен воинов, идущих убивать.

Наш строй дрогнул ещё до первого удара. Слишком их было много. Слишком они были сильны.

Но мы держались.

Я дрался так, как никогда в жизни. Моё копьё мелькало, находя бреши в защите, пробивая горла, животы, бёдра. Первый упал с моим копьём в груди. Второй — с перерезанным горлом. Третий — когда я подсек ему ногу и добил ударом в затылок.

Четвёртый. Пятый.

Я двигался, не останавливаясь. Уклонялся, уходил с линии атаки, бил в ответ. Мой доспех держал скользящие удары, моё копьё находило цели, мои ноги несли меня вперёд.

А потом я увидел её.

Маленькая девушка. Почти ребёнок. Она стояла в задних рядах вражеской армии, и её кулак светился синим.

Я не успел ничего сделать.

Она двигалась быстрее, чем любой воин, которого я видел. Быстрее, чем кши. Синяя вспышка — и она оказалась прямо передо мной. Её кулак, окутанный светом, ударил меня в голову.

Я почувствовал, как хрустнули шейные позвонки. Мир перевернулся. Небо стало землёй, земля — небом.

А потом — темнота.

Но в этот раз, проваливаясь в неё, я не боялся. Я знал, что вернусь. И когда вернусь — я стану сильнее.

Я всегда становлюсь сильнее.

***

Дальше жизни начали мелькать, как кадры в сломанном проекторе.

Я перестал считать их после седьмой. Или восьмой? Какая разница. Важно было другое — с каждой смертью, с каждым новым телом я становился лучше. Не просто сильнее физически. Умнее. Опытнее. Опаснее.

Я помнил всё.

Каждую битву. Каждую ошибку. Каждую рану, которая убила меня в прошлый раз. Я помнил, как хрустнули мои позвонки под ударом той девчонки-мага. Помнил, как вода заливала рот, когда Кейран ударил меня в спину. Помнил жёлтые глаза кши и его дыхание — последнее, что я почувствовал в своей первой жизни.

Всё это стало моим арсеналом.

Я перерождался в разных племенах. Где-то больших, где-то крошечных. Где-то в лесах, где-то у воды, однажды — в горном поселении, где люди жили в пещерах и охотились на скальных коз.

Везде я делал одно и то же.

Сначала — наблюдал. Изучал обычаи, иерархию, сильных и слабых. Кто здесь главный? Кто маг? Кого боятся, кого уважают?

Потом — начинал тренироваться. Тихо, незаметно, без лишнего шума. Я больше не строил домов из брёвен. Не плавил железо на виду у всех. Не показывал, что знаю больше, чем должен.

Урок Кейрана я выучил намертво: выделяться — опасно. Зависть убивает быстрее любого копья.

Я становился просто хорошим воином. Одним из многих. Достаточно сильным, чтобы меня ценили. Недостаточно ярким, чтобы мне завидовали.

Но это не всегда спасало.

Однажды меня убил зверь.