Племя жило у слияния двух рек, там, где пресная вода встречалась с солёными водами залива. Рыбалка была главным промыслом. Огромные сети, лодки, выдолбленные из цельных стволов, коптильни, где вялили улов на зиму. Всё здесь дышало морем и достатком. Люди были сытыми, спокойными, уверенными в завтрашнем дне.

И здесь были маги.

Я узнал об этом не сразу — дети не посвящены в дела взрослых. Но однажды, когда мне было семь, я увидел вождя.

Он шёл через поселение — высокий, широкоплечий айтерри с волосами цвета морской волны и глазами, горящими синим. Люди расступались перед ним, кланялись, некоторые даже опускались на колени. От него исходила сила — я чувствовал её кожей, как жар от костра.

Его звали Алдан. Он был магом. Сильным магом.

Позже я узнал, что в племени есть и второй маг — его советник, тихий и незаметный айтерри по имени Теллар. Говорили, что его дар связан с водой и исцелением. Я не проверял — мне хватало того, что я чувствовал их присутствие. То самое покалывание в затылке, которое предупреждало меня о магии.

Интересно было другое: здесь маги не были шаманами или жрецами. Они были правителями. И это никого не удивляло. Сила давала власть — просто и честно. За ритуальные праздники в честь богов отвечали они же, но без мистики, без камланий. Просто выходили к людям, показывали свою мощь — синие вспышки, поднятые в воздух предметы, — и люди верили. Людям нужно было во что-то верить.

Я рос.

В этот раз я не пытался выделяться. Урок Кейрана я выучил намертво: зависть убивает быстрее любого копья.

Я не строил домов из брёвен. Не плавил железо. Не показывал, что знаю больше, чем должен. Я был просто Рейком — сыном рыбака, крепким парнем, который хорошо плавает и неплохо управляется с копьём.

Но по ночам, когда все спали, я тренировался.

Часами. До изнеможения. Отрабатывал удары, стойки, перехваты. Моё тело было молодым, но мышечная память осталась со мной — память Таргила, память Эррика, память всех тренировок, которые я провёл за две прошлые жизни.

К пятнадцати годам я был одним из лучших воинов племени. Не самым сильным — моё тело ещё не достигло пика, — но самым умелым. Мои копья летели точнее, мои удары находили бреши в защите, мои ноги двигались так, будто знали, что сделает противник, за мгновение до того, как он это делал.

Я не хвастался этим. Просто делал своё дело.

В шестнадцать лет я попросился в дружину вождя.

Это был элитный отряд — три десятка лучших воинов племени, которые охраняли Алдана, его семью, его советников. Туда брали не каждого. Нужно было доказать, что ты достоин.

Я доказал.

Испытание было простым и жестоким: меня поставили против троих дружинников. Не убивать — выстоять. Продержаться столько, сколько смогу. Они были старше, сильнее, опытнее. У них были настоящие боевые копья, а у меня — учебное, с тупым концом.

Я продержался дольше, чем они ожидали.

Первого уложил за первые десять секунд — просто ушёл с линии атаки и ударил древком под колено. Второго закрутил, использовав его же инерцию, и отправил лицом в песок. Третий оказался сложнее — он был быстр, умел читать движения, не поддавался на обманки. Мы кружили друг вокруг друга минуту, две. Я пропустил удар в плечо, потом ещё один в бедро. Но в итоге всё равно нашёл брешь в его защите — и ткнул тупым концом точно в солнечное сплетение.

Он упал на колени, хватая ртом воздух.

Алдан, наблюдавший за испытанием, молча кивнул.

— Будешь в дружине, — сказал он. — Но запомни: сила — это не только умение драться. Сила — это умение знать, когда драться не надо.

Я запомнил.

Следующие несколько лет я жил так, как никогда раньше.

Дружина вождя была чем-то вроде элитного клуба. Мы охраняли поселение, ходили в разведку, сопровождали караваны с рыбой в соседние племена. Иногда участвовали в стычках — мелких конфликтах за рыбные места или охотничьи угодья. Настоящих войн не было уже много лет.

Я шил себе доспех сам. Не такой, как у других — не просто кожаная куртка с нашитыми костяными пластинами. Я взял множество слоёв плотной ткани, пропитал их рыбьим клеем, спрессовал и высушил. Получилось что-то вроде примитивного композита — лёгкое, но удивительно прочное. Удар копья такой доспех не держал, но от порезов, укусов и скользящих ударов защищал отлично.

Дружинники посмеивались надо мной. Называли «Рейк-портной». Я не обижался. Я знал, что в настоящем бою моя «тряпка» спасёт мне жизнь.

Копья я тоже делал сам. Древко из выдержанного дерева, наконечник из речного камня, заточенный до бритвенной остроты, оперение из перьев зимнего сокола. Мои копья летели дальше и точнее, чем у кого-либо в дружине. Алдан даже попросил меня сделать такое же для него. Я сделал. Он был доволен.

Я не лез во власть. Не спорил с вождём. Не пытался никого учить. Я был просто хорошим воином. Верным. Надёжным. Незаметным.

И я был почти счастлив.