Целью выбрали Тарк — портовый город на южном побережье, контролируемый враждебным блоком. Не столица, не промышленный центр, но достаточно крупный, чтобы удар заметили. Доставку осуществили морским путём: баржа с зарядом вошла в порт под видом торгового судна. Охрана порта ничего не заподозрила — шла война, и суда с грузами приходили каждый день.

Взрыв прогремел в шесть утра. Баржа, пришвартованная у главного пирса, исчезла в ослепительной белой вспышке. Грибовидное облако поднялось над портом, ударная волна смела прибрежные кварталы. Погибло около восьмидесяти тысяч человек — точных цифр никто не считал. Тарк перестал существовать как функционирующий порт.

Реакция была мгновенной. Враждебный блок объявил, что ответит. Совет выпустил заявление с осуждением. Все стороны конфликта зафиксировали факт первого в истории боевого применения ядерного оружия.

Создатели бомбы в шахтном комплексе узнали о результате через три часа. Никто не радовался. Корвин, получив доклад, молча кивнул и вернулся к расчётам. Ему уже поставили новую задачу: сделать заряд компактнее. Чтобы следующую бомбу можно было сбросить с самолёта.

Работа продолжалась. Война — тоже.

***

Ответ последовал через полгода после Тарка.

Второй мятежный блок, тот самый, против которого применили ядерное оружие, не располагал урановыми рудниками и центрифугами. Но у него были деньги, ресурсы и доступ к научным кадрам — не худшим, чем у Совета. Ещё до войны несколько Великих Домов, вошедших в этот блок, активно вкладывались в медицину и биологию. Их лаборатории занимались разработкой лекарств, вакцин, средств диагностики. Теперь те же лаборатории, те же специалисты и то же оборудование были переориентированы на военные цели.

Руководил проектом доктор Арджен — Благословленный лет ста пятидесяти, в прошлом ведущий вирусолог одного из крупнейших медицинских центров Вэль-Тарина. Он покинул столицу ещё до войны, приняв предложение Дома Виталис возглавить их исследовательское подразделение на востоке. Теперь он работал на мятежников — не из страха и не из ненависти к Совету, а потому что считал это логичным продолжением своей работы. Наука не должна останавливаться из-за политики.

Лабораторный комплекс размещался в бывшем медицинском центре, перестроенном под военные нужды. Герметичные боксы с системой фильтрации воздуха, холодильные камеры для хранения образцов, автоматические анализаторы. Условия были не хуже, чем в довоенном Вэль-Тарине, хотя снабжение расходными материалами иногда прерывалось. Тем не менее, группа Арджена — два десятка вирусологов, генетиков и биохимиков — могла работать с вирусом на уровне, недоступном для обычной полевой лаборатории.

Задача была сформулирована предельно конкретно: создать оружие, способное нанести урон, сравнимый с ядерным ударом, но воспроизводимое и не требующее редких материалов. Вирус, который можно распространять.

Исходным материалом послужил природный штамм геморрагической лихорадки — болезни, передающейся воздушно-капельным путём, с высокой температурой, внутренними кровотечениями и летальностью около тридцати процентов в нелеченых случаях. Вирус был хорошо изучен, Арджен работал с ним ещё до войны и знал его слабые и сильные стороны.

Методы модификации использовались современные, но не фантастические. Применяли классическую селекцию: вирус пассировали через клеточные культуры, отбирая наиболее вирулентные образцы. Процесс вели в несколько параллельных линий, каждую — с десятками поколений. Затем линии сравнивали, отбирали лучшие, скрещивали и повторяли цикл. Это была медленная, кропотливая, но надёжная работа.

Через четыре месяца получили штамм с летальностью около шестидесяти процентов, сокращённым инкубационным периодом и повышенной устойчивостью к температуре. Вирус мог дольше сохраняться вне организма, что облегчало его распространение.

Параллельно отрабатывали способы доставки. Рассматривали аэрозольные генераторы — распыление вируса в воздухе над целью, — но этот метод требовал слишком большого количества материала. Остановились на двух вариантах: заражённые предметы (одежда, бинты, бельё) и заражённая вода в системах водоснабжения. Оба варианта были дешёвыми, надёжными и не требовали сложного оборудования.

Первое боевое применение провели против городов враждебного блока. Агенты доставляли заражённые материалы в жилые кварталы и к водозаборным станциям. Первые вспышки начались через две недели. Болезнь распространялась быстро: инкубационный период составлял около трёх дней, симптомы начинались с высокой температуры и слабости, затем следовал отказ внутренних органов и, в большинстве случаев, смерть. Госпитали не справлялись. Паника усиливала эффект.