Бой на улицах Коррина был самым страшным из всего, что я видел за последние триста лет. Каждый дом превратился в крепость. Каждый подвал — в огневую точку. Мятежники стреляли из окон, с крыш, из канализационных люков. Снайперы сидели на заводских трубах. Автоматические турели были вмонтированы в стены жилых домов — гражданские давно покинули город, и мятежники не стеснялись использовать их жилища.

Мы брали квартал за кварталом. Танки не могли развернуться на узких улочках, и основная тяжесть легла на пехоту. Благословленные выбивали противника из зданий, Смертные зачищали. Я лично вёл атаку на штаб мятежников, укрытый в старом заводском цехе. Мы прорывались через три этажа, залитых кровью, прежде чем вышли к командному центру. Последний бой был коротким: я смял их щиты и оставил от штаба только дымящиеся руины.

К рассвету второго дня организованное сопротивление прекратилось. Остатки гарнизона отступили в центр, в район административных зданий, и там, окружённые со всех сторон, выбросили белый флаг. Город был наш.

— Командующий!

Ко мне бежал связист. Лицо белое, глаза расширены. Он протянул мне наушник, и я услышал голос — кажется, это был Элиан Торн:

— Хальвар! «Колыбель» захвачена! Повторяю: станция перешла в руки противника. Пять «Первопроходцев» под их контролем. Отходите немедленно! Это приказ!

Я не успел ответить.

Небо над Коррином раскололось. Страшный, нарастающий гул заполнил воздух. Я поднял голову и увидел его. Огромный, стометровый, рушащийся с орбиты. «Первопроходец». Наш корабль теперь — их снаряд.

— ВСЕМ РАССРЕДОТОЧИТЬСЯ! — заорал я, вскидывая щит.

Поздно.

Корабль ударил в центр города.

Я не услышал взрыва. Белая вспышка заполнила весь мой мир.

***

После падения Хальвара и захвата «Колыбели» характер войны изменился.

Почти год ни одна из сторон не добилась стратегического перевеса. Совет удерживал Эльдарин и центральные области на главном континенте — примерно четверть самой развитой в промышленном отношении территории. Два мятежных блока контролировали восток, юг и часть севера на том же континенте. Но война давно перестала быть локальным конфликтом. Она шла везде.

На других континентах — восточном, где находились пустынные месторождения, и южном, где располагались аграрные области, — боевые действия начались почти одновременно с метрополией. Тамошние отделения Великих Домов, колониальные администрации и гарнизоны выбирали стороны, воевали друг с другом, захватывали ресурсы. Совет сохранял формальный контроль лишь над несколькими опорными точками на побережьях — там, где ещё до войны базировались смертные гарнизоны Пламени Аэтры — а также над Вэль-Тарином, научной столицей в горах. Город держался благодаря удачному расположению и сильной ПВО, но снабжение было нарушено, и с продовольствием там становилось всё хуже. Всё остальное было спорной территорией.

Линии фронтов на главном континенте стабилизировались, наступила позиционная война с редкими локальными операциями за отдельные города или транспортные узлы. На других континентах линии фронтов были ещё более условными: отряды Домов контролировали ключевые порты, шахты, железнодорожные станции, а обширные пространства между ними оставались ничейными или принадлежали тому, кто последним провёл там колонну.

Главной причиной патовой ситуации на основном театре военных действий был орбитальный фактор. У мятежников имелось два «Первопроходца», захваченных на «Колыбели». Ещё два были уже использованы — их обрушили на города противников. Те два, что остались, висели на орбите и удерживали Совет от наступательных действий. ПВО Эльдарина надёжно прикрывала столицу, но полевая ПВО армейских соединений не могла сбить корабль на подлёте. Любая крупная операция Совета за пределами зоны прикрытия оказывалась под угрозой немедленного орбитального удара.

Все «Первопроходцы» изначально принадлежали СГП и были построены на верфях «Колыбели». Мятежники не могли построить новые — у них не было для этого ни верфей, ни технологий, ни специалистов. Захваченные корабли были невозобновляемым ресурсом. Именно поэтому оставшиеся два берегли и не использовали без крайней необходимости. Но сам факт их наличия надёжно сковывал армию Совета.