— ПВО — полная готовность. Поднять истребители. Всё, что есть.

Эльдарин ощетинился.

Система противовоздушной обороны, спроектированная Осирисом десятилетия назад и с тех пор только усиливавшаяся, пробудилась разом. Радары, способные засечь цель за двести километров, вели приближающиеся машины. Пусковые установки, разбросанные по всему городу — на крышах дворцов, в парках, на промышленных окраинах, — подняли направляющие. Ракетные комплексы последнего поколения активировали системы наведения.

И среди них — эфирные установки. Те самые, что когда-то разрабатывались для отражения гипотетического инопланетного вторжения. Осирис настоял на их создании лично, и теперь его паранойя окупалась сторицей. Принцип был прост и убийственен: вольфрамовая болванка размером с кулак разгонялась в гравитационном поле до скоростей, немыслимых для обычной баллистики. Никакой взрывчатки. Никаких боеголовок. Только кинетическая энергия. Попадание такой болванки в истребитель не оставляло шансов ни щитам, ни броне. Щиты «ГравТеха» были рассчитаны на пули и осколки, на ракетные залпы. Но когда в тебя ударяет кусок металла, летящий быстрее метеорита, никакой резонансный барьер не спасает. Щит схлопывается, не успев перераспределить энергию. Броня испаряется. Машина просто перестаёт существовать — рассыпается в пыль, как будто её никогда и не было.

— Дистанция сто километров, — доложил старший оператор. — Входим в зону поражения.

— Огонь, — сказала Сильвана.

Небо над Эльдарином раскололось. Эфирные установки ударили первыми — беззвучно, если не считать низкого гула, от которого дрожали стёкла в окнах. Вольфрамовые болванки ушли в воздух на скорости, в десятки раз превышавшей звуковую. Они не оставляли инверсионных следов, не вспыхивали огнями — просто исчезали из стволов и через долю секунды достигали цели. Три истребителя противника, шедшие в авангарде первой волны, перестали существовать одновременно. Ни взрывов, ни огненных шаров. Только облака пыли там, где только что были боевые машины.

Остатки первой волны дрогнули. Пилоты, ещё не понимая, с чем столкнулись, попытались маневрировать — рванули в стороны, вверх, вниз, закладывая немыслимые виражи. Поздно. Эфирные установки дали второй залп, потом третий. Вольфрамовые снаряды прошивали воздух быстрее мысли. Ещё пять машин исчезли с радаров. Ещё три. Первая волна, потеряв две трети состава за первые тридцать секунд, рассыпалась и побежала. Тех, кто пытался уйти, добивали ракетные комплексы — уже без эфирной экзотики, обычными залпами.

— Первая волна уничтожена, — доложил оператор. Голос был спокойным, но Сильвана видела, как дрожат его пальцы на пульте. — Вторая волна — сорок машин — подходит с северо-востока.

— Истребители?

— Уже в воздухе.

Это были не те истребители, что стояли на вооружении у Домов. Это были машины совершенно иного класса — каждая стоимостью в сто миллионов талантов, каждая в полтора раза тяжелее, вдвое быстрее и втрое смертоноснее стандартного истребителя. Их проектировали не для обычных пилотов. Ими могли управлять только Благословленные, и только лучшие из лучших.

Технологии, использованные в этих машинах, можно было без преувеличения назвать космическими. Каждый истребитель нёс на борту компактное эфирное ядро, интегрированное в систему управления. Пилот мог мгновенно менять массу машины: резкий сброс — и истребитель становился почти невесомым, закладывая вираж, недоступный обычной аэродинамике; мгновенное увеличение — и машина обретала инерцию в десятки тонн, пробивая строй противника как таран. Эти манёвры убивали обычного пилота за секунды: перегрузки, возникавшие при мгновенном изменении массы, разрывали сосуды, ломали кости, превращали внутренности в кашу. Но Благословленный держал. Его тело, усиленное Даром, выдерживало то, что не мог выдержать никто другой.

Двадцать таких машин встретили вторую волну на подступах к городу.

Бой был коротким и страшным. Вспышки пушечных очередей, росчерки ракет, огненные шары взрывов. Пилоты Пламени использовали свою манёвренность на полную: они исчезали из прицелов, мгновенно меняя массу, уклонялись от ракет, просто «падая» вниз с ускорением, невозможным для обычной физики, заходили в хвост противнику через манёвры, которые не мог предсказать ни один компьютер. Машины противника, даже с щитами «ГравТеха», не выдерживали прямых попаданий. Щиты держали первый удар, но не второй и не третий. Противник пытался отвечать, но его пилоты были обычными людьми в обычных машинах. Они не могли повторить того, что творили в небе Благословленные. Для пилотов Пламени воздушный бой был отточенным до совершенства ремеслом. Для противника — смертным приговором.

За три минуты вторая волна перестала существовать. Тридцать две машины сбито. Восемь повернули обратно — их догонят позже.

— Вторая волна рассеяна, — доложил оператор. — Третья волна — тридцать машин — меняет курс. Они уходят.

— Не уйдут, — сказала Сильвана. — Догнать.