Студия оформлена в тёплых, уютных тонах. Кирпичная стена с неоновой вывеской «Ночной Эльдарин», мягкие кожаные кресла, на столике между ведущим и гостями — две кружки с дымящимся кофе и вазочка с местным лакомством, напоминающим шоколадные трюфели. Живая аудитория — пятьдесят айтерри— аплодирует под зажигательную джазовую мелодию, которую играет небольшая группа в углу сцены.

Хольгер Астрем, в более расслабленном, чем обычно, тёмно-бордовом пиджаке без галстука, улыбается в камеру и дожидается, пока стихнут аплодисменты.

Хольгер: Добрый вечер, добрый вечер, спасибо! Ох, сегодня у нас особенный выпуск. Вы чувствуете это напряжение в воздухе? Нет, это не кондиционер сломался — хотя в последнее время с ними беда, — это предвкушение! Потому что через три дня, друзья мои, через три дня история нашей расы сделает поворот, равного которому не было… дай-ка подумать… никогда!

Он делает театральную паузу, обводя взглядом зал.

Хольгер: Через три дня первый пилотируемый космический корабль «Левиафан» с экипажем на борту покинет нашу планету и выйдет на орбиту. И сегодня у нас в гостях те самые безумцы, которые согласились запереться в трёхсоттонной бочке с ядерным реактором и полететь на ней в неизвестность. Встречайте! Командир экипажа — Дариус Вэлл! И второй пилот, главный инженер миссии — Кайна Торн!

Под бурные аплодисменты из-за кулис выходят Дариус и Кайна. Дариус — в своей парадной форме Пламени Аэтры, сдержанный, собранный, с лёгкой тенью улыбки на губах. Кайна — в ярко-синем комбинезоне с нашивками СГП, её медные волосы, как всегда, торчат в разные стороны, а улыбка — от уха до уха. Они пожимают руку Хольгеру и усаживаются в кресла.

Хольгер: Ну, давайте сразу к делу. Командир Вэлл, вы — ветеран Пламени Аэтры, сильнейший одаренный. За вашими плечами десятки боевых операций. Скажите честно: что страшнее — идти в атаку на укреплённый бастион или сидеть в кабине «Левиафана» и ждать, пока под вами зажгут ядерный реактор?

Зал смеётся. Дариус выдерживает паузу, потом уголки его губ ползут вверх.

Дариус: Знаете, Хольгер, в бою у тебя хотя бы есть возможность ответить врагу. Пырнуть копьём, выстрелить в него, в конце концов, или просто удачно увернуться. А в кабине «Левиафана» моя работа — довериться инженерам и молиться, чтобы они ничего не перепутали. Я, честно говоря, ещё не решил, что страшнее.

Смех в зале усиливается. Кайна пихает Дариуса локтём в бок.

Кайна: Эй! Я, между прочим, один из тех инженеров! И если вы хотите долететь до орбиты, а не стать самым дорогим фейерверком в истории, советую быть повежливее!

Хольгер: (хохочет) О, вот это командная химия! Госпожа Торн, позвольте тогда вопрос вам. Ваша история уже обросла легендами. Говорят, ваше первое знакомство с членом Вечного Совета Осирисом закончилось тем, что вы едва не снесли ему голову прототипом глайдера, влетев в закрытую дверь прямо перед ним?

Кайна закатывает глаза, но улыбается ещё шире. Зал оживляется.

Кайна: Ох, ну почему все спрашивают только об этом? У меня вообще-то докторская степень по эфирной динамике! Я разработала систему стабилизации для ядра «Левиафана»!

Хольгер: Это, безусловно, впечатляет. Но я напомню, что вы влетели в стеклянную дверь. На глайдере. В главном исследовательском холле. И вас поймал личный охранник Осириса, как котёнка.

Зал взрывается хохотом. Кайна краснеет, но смеётся вместе со всеми.

Кайна: Ладно, ладно! Было дело. Но в мою защиту скажу: та дверь была абсолютно неправильно спроектирована. Кто ставит стеклянную дверь в конце длинного коридора? Это провокация!

Дариус: (невозмутимо) Я проверил чертежи «Левиафана». Там нет стеклянных дверей.

Кайна: (поворачиваясь к нему) О, заткнись, Вэлл.

Зал стонет от смеха. Хольгер вытирает выступившие слёзы.

Хольгер: Боже, я уже люблю ваш экипаж. Ладно, давайте серьёзно. Кайна, вы — главный инженер миссии. Объясните нашим зрителям, которые, как и я, в школе прогуливали физику: что именно делает «Левиафан» таким особенным? Почему это не просто ещё одна ракета?

Кайна мгновенно преображается. Её глаза загораются тем самым фанатичным огнём, который Осирис впервые увидел в ней ещё тогда, на месте аварии.

Кайна: Хорошо, давайте на пальцах. Обычная ракета, чтобы вывести на орбиту один килограмм полезного груза, должна сжечь десятки килограммов топлива. Это банальная математика, и она безжалостна. Вы хотите поднять больше — вам нужно ещё больше топлива. Но топливо весит само по себе, и вам нужно топливо, чтобы поднять топливо, и так до бесконечности.

Хольгер: Звучит как финансовая пирамида.

Кайна: (смеётся) Именно! Только эта пирамида ещё и взрывается, если что-то идёт не так. А «Левиафан»… он жульничает. В его сердце находится эфирное ядро. Когда мы подаём на него энергию от ядерного реактора, оно создаёт поле, которое уменьшает массу всего корабля до сотни килограммов. Четыреста пятьдесят тонн — сухой вес «Левиафана» с полной загрузкой — начинают весить легче автомобиля.

Хольгер: То есть вы говорите физике: «Извини, мы сегодня не работаем»?