Чтобы научиться синтезировать эфир, нашим учёным потребовался целый десяток лет. Десять лет непрерывной работы, сотни неудачных экспериментов, тысячи переписанных теорий. И даже сейчас мы не могли сказать, что полностью понимаем процесс. Скорее — научились его воспроизводить, как ремесленник воспроизводит рецепт, не понимая глубинной химии.

А вся инфраструктура для его синтеза обошлась в два триллиона талантов. Два триллиона. Одна пятая всего бюджета СГП.

Сам эфир содержится в разной степени насыщенности в очень многих местах Аэтриса. Он находится в твёрдых горных породах, рассеянный микроскопическими вкраплениями. Не жилы, не залежи — именно вкрапления. Чтобы добыть один грамм, нужно переработать тонны руды.

Но просто извлечь его — полбеды.

Для извлечения требуются мощнейшие электромагнитные установки. Огромные катушки, создающие поля такой силы, что в радиусе сотен метров глохнет вся электроника. На работу этих установок тратятся колоссальные объёмы электрической энергии. Один цикл добычи съедает столько же, сколько небольшой город за месяц.

В стандартном состоянии эфир газообразен. Невидимый, без запаха, без вкуса. Он просачивается сквозь малейшие щели, диффундирует через материалы, которые считаются герметичными. Чтобы его уловить, нужны специальные ловушки — многослойные контейнеры с активным электромагнитным удержанием.

И даже в них эфир вбирает в себя электричество из окружающей среды — из проводов, из атмосферы, из тел работающих рядом людей. И когда заряд достигает критического уровня, происходит разряд. Не просто искра. Гравитационный удар.

Один из таких разрядов разрушил целое крыло добывающего комплекса. Погибло семнадцать человек. После этого протоколы безопасности переписали полностью, а все контейнеры для эфира оснастили системами принудительного сброса статики.

И это ещё не всё.

Чтобы привести газообразный эфир в твёрдое состояние — то самое, в котором он находится в ядре корабля, — нужно приложить к нему катастрофически большое давление в течение нескольких суток. Колоссальные прессы, способные сжимать вещество с силой, сравнимой с давлением в ядре планеты. И только при образовании кристаллической решётки мы получаем удобное, стабильное состояние эфира. Твёрдый эфир не просачивается, не накапливает статику так быстро, его можно хранить и транспортировать относительно безопасно.

Но каждый такой кристалл — это месяцы работы и миллионы талантов.

В общем, это целая индустрия. Которая стоит очень и очень дорого.

Получение одного миллилитра эфира — а его принято измерять в единицах объёма из-за нестабильной массы — в лабораторных условиях обходится в десять миллионов талантов.

Предположительная стоимость ядра корабля, если бы мы попытались создать его в наших условиях — хотя нам недоступно создание настолько большого ядра, — составляет шестьсот пятьдесят четыре триллиона талантов. Это тридцать годовых ВВП всей планеты. Тридцать лет работы всей экономики Аэтриса.

По правде говоря, мы не разгадали и сотой части секретов этого материала. Мы не понимали, почему он меняет массу. Мы не понимали, как он взаимодействует с нервной системой. Мы не понимали, можно ли его разрушить или преобразовать во что-то ещё. Мы просто научились его добывать, хранить и использовать — на самом примитивном уровне.

Но уже сейчас мы пытались его применить.

Первые экспериментальные двигатели на эфире уже проходили испытания. Пока что они были громоздкими, неэффективными и жутко опасными. Но они работали и уменьшали массу.

***

Интерлюдия: конструкторское бюро №7

Лиара мыла пол.

Это было унизительно. Она, молодой перспективный инженер, подающая надежды специалистка по эфирным системам, стояла на коленях с тряпкой в руках и оттирала пятно машинного масла, которое Кайна умудрилась посадить прямо посреди лаборатории.

— Ты хоть понимаешь, — процедила Лиара, не оборачиваясь, — что если бы не господин Таллен, ты бы сегодня взорвала двигатель? Снова. В третий раз за месяц.

Кайна, сидевшая на верстаке и болтавшая ногами, только фыркнула.

— Ничего бы не взорвалось. Максимум — задымилось бы. Господин Таллен просто перестраховщик.

— Перестраховщик?! — Лиара резко обернулась. — После того случая с прототипом-семь, когда ты перепутала полярность и он прожег дыру в потолке, он проверяет всё по три раза. И правильно делает! Мы бы уже давно работали над настоящими проектами, если бы ты хоть раз сосредоточилась!

— Ну чего ты ворчишь, Лир? — Кайна состроила невинную гримасу. — Ничего же страшного не случилось. Подумаешь, выходной испортили. Зато вдвоём. Почти как свидание.

— И почему ты мне не помогаешь? — Лиара резко развернулась к ней всем корпусом, сжимая тряпку. — Я же специально здесь осталась из-за тебя! Могла бы пойти в город, встретиться с...

Она осеклась.

Кайна держала в руках опытный образец глайдера.