— Обратную разработку соглашение не запрещало, — уточнил он. — Кварианские инженеры могли изучить купленный реактор и создать на его основе собственную конструкцию. Но для точного воспроизведения защищённого узла с последующей продажей уже требовалась лицензия. Это различие между самостоятельной разработкой и коммерческим копированием впоследствии легло в основу общей торговли технологиями.

Схема исчезла. Вместо неё над кафедрой появилась карта старых кроганских владений. Часть систем на ней была выделена серым, часть отмечена как территория боевых действий, а вокруг основных ретрансляторов тянулась цепь чужих флотов.

— Сегодня мы переходим к последнему государству курса. Я намеренно оставил его напоследок, потому что без всех предыдущих тем происходящее с ним легко объяснить одной лишь воинственностью. Кто-нибудь уже догадался, о каком виде пойдёт речь?

— О кроганах! — крикнули с заднего ряда.

— Верно. О спасителях галактики, понёсших основную тяжесть наземной войны с рахни. О сильнейшем известном нам виде и одновременно о беднейшей крупной экономике Пространства Цитадели в пересчёте на одного жителя. О государстве, где на каждого жителя приходится в десять раз больше ручного оружия и боеприпасов, чем у любого соседа. И о цивилизации, которая при нынешнем устройстве не способна обеспечить собственное будущее.

Несколько студентов повернулись ко мне. Неалина не обернулась, за что я был ей благодарен.

— Получается, сила кроганов стала их главной слабостью, — закончил профессор.

Мои пальцы сжались на краю стола. От айтерри эта фраза звучала особенно неприятно. Их компании десятилетиями продавали кланам оружие, строили заводы на Тучанке и зарабатывали на каждом новом корабле. Теперь один из их профессоров рассуждал, почему мы неправильно распорядились полученной силой.

Хуже всего было то, что возразить ему я не мог.

После победы над рахни кроганы получили несколько скоплений. На картах они выглядели огромной наградой: десятки пригодных для разработки систем, новые месторождения и миры, на которых можно было больше не считать каждый участок плодородной земли. Первые десятилетия словно подтверждали, что наш вид способен превратить эту награду в могущество. Колонии росли, население увеличивалось, а на месте временных поселений появлялись города.

Проблема заключалась в том, что каждый клан осваивал доставшиеся ему системы по собственному плану. Одним требовались рудники, другим — верфи, третьи торопились расселить избыточное население и занять лучшие земли раньше соседей. Никто не рассчитывал, сколько всей кроганской территории понадобится агрономов, биологов, инженеров и предприятий, не приносивших быстрой прибыли.

Каждый сильный клан строил собственные боевые корабли и старался меньше зависеть от остальных. Если денег хватало, рядом появлялись шахты, перерабатывающие предприятия и сборочные заводы. Общие продовольственные резервы, совместимые промышленные стандарты и распределение специалистов интересовали вождей куда меньше. За них отвечал кто-то другой: союзный клан, иностранная компания или будущие поколения, которые непременно окажутся богаче нас.

Пока население было небольшим, эта система работала. Новые поселения росли, шахты давали металл, а недостаток сложного оборудования восполнялся импортом. Нас становилось больше с каждым годом. Там, где азари потребовались бы столетия, кроганам хватало нескольких десятилетий, чтобы заполнить города и основать следующие колонии.

Мы считали это доказательством своего превосходства.

На деле численность росла быстрее, чем хозяйство, способное её поддерживать. Новый завод увеличивал производство корабельной брони или боеприпасов, но не восстанавливал истощённую почву. Тепличный комплекс кормил город, однако через несколько лет рядом появлялся второй, для которого уже не хватало удобрений, воды или запасных частей. Некоторые миры вообще не могли содержать большое население без постоянных поставок извне.

Волусский кредит на время закрыл эту пропасть. Кланы заказали пищевые предприятия, реакторы, климатические комплексы и оборудование для новых колоний. Одновременно они расширили верфи и вооружили флоты.

Это не было бессмысленной любовью к оружию. Кланы продолжали воевать друг с другом за месторождения, пригодные для жизни миры и уже построенные предприятия. Общая власть не гарантировала границ и не могла наказать достаточно сильного захватчика. Если вождь тратил всё на теплицы и заводы, но экономил на боевых кораблях, соседний клан получал возможность забрать и планету, и всё созданное на ней. За потерей владений обычно следовала гибель тех, кто пытался их защищать.

Даже понимая, сколько ресурсов поглощает эта гонка, ни один клан не мог первым отказаться от новых кораблей. Мирное развитие делало его богаче, а значит, превращало в более выгодную цель. Мы получили почти всё, чего нам не хватало, но заёмные средства не создали власти, способной защитить кланы друг от друга и решить, что важнее для всего вида.

Потом началась война.