Таких сил у нас не было. Их не существовало даже у всей коалиции, если не записать в солдаты каждого взрослого кроганского переселенца. Массовые орбитальные удары упростили бы задачу, но мы собирались получить работающие планеты, а не радиоактивные руины. Кроме того, каждая уничтоженная столица давала Гегемонии миллиарды причин продолжать войну до полного истребления одной из сторон.

Поэтому большую часть батарианских учреждений предстояло сохранить. Где-то мы сменим только губернатора и командование полиции. Где-то распустим местную армию, но оставим суды, налоговую службу и муниципальные советы. В наиболее враждебных областях придётся вводить прямое управление. Даже законы нельзя будет менять одинаково: то, что спокойно примет портовый город, способно поднять восстание в старом владении аристократического рода.

Для большинства жителей смена власти поначалу сведётся к новому флагу, другим налоговым реквизитам и патрулям незнакомого вида возле космопортов. Настоящая ассимиляция займёт несколько поколений. Она закончится лишь тогда, когда родившийся здесь батарианец будет считать Доминион своим государством и не сможет представить возвращения к прежним порядкам.

Кроганы одновременно облегчали и усложняли эту задачу. Союзу Исхода требовалась земля для двенадцати тысяч гражданских кораблей. Если его кланы получат поселения на захваченных планетах, новые владения свяжут их с нашей победой крепче любого договора. Кроганы будут защищать дома, поля и заводы уже не ради обещаний Кайрела, а потому что от них зависит будущее их семей.

Для батарианцев переселенцы станут ближайшим и самым заметным врагом. Именно кроганские корабли появятся над городами, кроганские кланы займут пустующие земли, а их бойцы будут подавлять сопротивление. Ненависть, которая иначе досталась бы Доминиону целиком, разделится. Мы же сможем выступать посредниками, ограничивать особенно жестокие кланы и защищать тех местных правителей, чья лояльность окажется нам полезна.

План был циничным, но управлять миллиардами покорённых жителей одними красивыми речами невозможно. Если нам удастся удержать кроганов от бессмысленной резни, сохранить батарианские города и постепенно заставить обе стороны обращаться к нам при каждом споре, через несколько поколений эти миры уже не смогут существовать без Доминиона.

— Господин архистратег, — осторожно позвал Лаэр.

Я обернулся. Судя по его довольному виду, он снова проявил инициативу. От этого выражения на его лице я давно научился ждать беды.

— Вчера вы приказали держать правительство Таркада под рукой. Я распорядился от вашего имени перевезти всех чиновников на наш штабной корабль. Вместе с членами семей получилось сорок две тысячи разумных. Первые транспорты уже начали погрузку.

— Что?!

***

Интерлюдия. Абаэль Вект, полномочный легат Совета Вечных и глава первой постоянной миссии Доминиона при Цитадели

— Господин Вект, азарийская делегация покинула кабинет Квуну.

— Кто-нибудь остался?

— Только его личные советники. Следующая встреча начнётся через сорок минут.

Я закрыл сводку и поднялся из-за стола. Сорока минут нам хватит. Квуну Ирал Ван уже выслушал азари, а значит, очередное предложение об отправке дополнительных кораблей в обмен на доли в волусских банках его не устроило. Если бы стороны договорились, делегация не покинула бы кабинет через служебный выход и не отменила итоговое заявление для прессы.

Ещё несколько лет назад мало кто на Цитадели осмелился бы заставить меня ждать в соседнем помещении. За столетия постоянное представительство Доминиона превратилось в одну из самых влиятельных дипломатических миссий станции. Через нас проходили торговые соглашения, разрешения на работу айтеррийских компаний, военные контракты и десятки совместных программ. Даже противники предпочитали сначала узнать моё мнение и лишь затем объявлять, почему с ним не согласны.

Теперь охрана проверяла мои пропуска вдвое дольше обычного, администрация неделями не отвечала на обращения, а назначенные выступления исчезали из расписания без объяснений. Любое публичное заявление всё равно разобрали бы на несколько удобных отрывков. В одном Доминион признал бы захватнические намерения, в другом угрожал всему Пространству Цитадели, в третьем издевался над жертвами войны. Остальную речь никто бы не показал.

Официальный контакт с Советом при этом не прекращался ни на день. Выгнать наше представительство означало признать войну между Цитаделью и Доминионом, а до этого советники ещё не дошли. Кроме того, в происходившем проигрывали не только волусы. Проигрывала сама Цитадель.

Когда я впервые прибыл сюда, Совет оставался удобной площадкой двух старших видов. Азари и саларианцы согласовывали решения, а их представители придавали этим решениям вид общей галактической политики. Советница Ливелла первой начала открыто говорить, что служит Цитадели, а не одной из республик. За следующие столетия вокруг этой мысли выросли собственные учреждения, комитеты и слой служащих, чья карьера уже не зависела напрямую от Тессии или крупнейших саларианских кланов.