Ещё сильнее менялась экономическая среда вокруг Совета. Почти все крупные межвидовые соглашения заключались на Цитадели. Здесь регистрировали компании, признавали лицензии, страховали грузы и разбирали споры между теми, чьи государства не доверяли судам друг друга. Банки волусов держали на станции главные расчётные палаты галактического кредита. Каждая новая сделка приносила Цитадели пошлины, рабочие места и ещё одну причину считать её решения обязательными.

За последнее столетие экономическая элита всё заметнее отделялась от старой власти старших видов. Азарийская промышленница могла зависеть от контрактов на Тессии, но её состояние хранилось в волусских банках, корабли страховали элкоры, а товары продавались через зарегистрированную на Цитадели компанию. Саларианский клан мог требовать от своего советника жёсткости, пока отзыв одной лицензии не останавливал принадлежащую ему верфь.

У малых государств это разделение зашло ещё дальше. Большую часть внешней торговли они вели через Цитадель и рассчитывались галактическим кредитом. Их банки, перевозчики и торговые дома были слишком тесно связаны друг с другом, чтобы безболезненно вернуться к отдельным валютам и двусторонним договорам. Они могли не любить волусов, но зависели от созданной ими системы.

Война едва эту систему не уничтожила.

Когда кроганы перестали платить по обязательствам и атаковали заложенное скопление, волусские банки заморозили выплаты по нескольким крупнейшим договорам. За ними остановились расчёты компаний, владевших связанными ценными бумагами. Каждый слух о потерянной планете заставлял вкладчиков переводить средства в товары, металлы или счета старших видов. Галактический кредит не обесценился лишь потому, что государства через свои посольства обязались и дальше принимать его при уплате пошлин и по государственным контрактам. Они совместно гарантировали межбанковские расчёты, а казначейство Цитадели временно принимало обязательства крупнейших банков в качестве залога по прежней стоимости.

Ни азари, ни саларианцы не сделали этого из любви к волусам. Обвал кредита уничтожил бы накопления их граждан, остановил торговлю и превратил финансовую войну за волусские активы в спор о том, кто будет оплачивать руины. Пока два старших вида боролись за будущий контроль над системой, остальные пытались сохранить саму систему живой.

Поэтому вторжение Доминиона в Гегемонию стало потрясением даже для тех, кто считал себя посвящённым в происходящее. Все ожидали, что наш флот столкнётся с кроганами, потеряет возможность вернуться и будет вынужден просить Совет о посредничестве. Вместо этого Великие Дома выступили против Гегемонии, Союз Исхода присоединился к ним, а южные батарианские системы начали переходить под общий контроль.

Санкции последовали почти сразу. Счета компаний Доминиона замораживали, лицензии отзывали, грузы задерживали на таможне. Некоторые айтеррийские предприятия на Цитадели потеряли за несколько недель всё, что создавали столетиями. Их владельцы присылали мне требования немедленно добиться отмены ограничений, словно советники только и ждали достаточно убедительного письма.

Ливелла и нынешний саларианский советник Тар'Лор продолжали поддерживать усиление Цитадели. Кар'Тош, с которым она начинала эту политику, умер несколько столетий назад, но выбранное ими направление пережило несколько смен саларианских советников. Во многом именно поэтому Ливелла и Тар'Лор сотрудничали со мной. За прошедшие столетия Доминион сделал для полномочий Совета больше, чем некоторые государства-основатели: признавал общие сертификаты, передавал арбитражу торговые споры и соглашался финансировать учреждения, решения которых ограничивали наши же компании.

Но после начала кампании в Гегемонии оба советника были вынуждены публично осудить нас. Ливелла зависела от республик, а Тар'Лор — от кланов, которые снабжали саларианский флот и не собирались объяснять своим гражданам, почему союзника кроганов по-прежнему принимают как почётного партнёра. Они могли по-разному поддерживать интересы своих видов, однако открыто выступить против них не могли.

В этом и заключалась моя нынешняя опала. Со мной продолжали обмениваться документами, потому что без Доминиона нельзя было удержать торговую систему. При этом мне не позволяли обратиться к той же системе публично.

Квуну Ирал Ван оказался одним из немногих, кому моё положение было безразлично. Титул квуну не делал его правителем волусов. Он председательствовал в чрезвычайном совете крупнейших банковских кланов и говорил от имени тех, чьи обязательства поддерживали галактический кредит. Если Ирал приведёт большинство к соглашению, действующему правительству останется либо утвердить его, либо признать, что оно потеряло поддержку собственной финансовой системы.

Именно поэтому встречи с иностранными послами он проводил тайно.

Ещё до открытой войны Ирал обращался почти ко всем. У Доминиона он просил провести флот к волусским границам, и тогда я честно ответил, что наши корабли туда не пропустят. Саларианские системы перекрывали кратчайшие маршруты, а попытка прорваться превратила бы финансовый конфликт в войну с Союзом.