— Пока Цитадель выполняет преимущественно декоративные функции. Её власть заметно укрепилась после войны с рахни, однако право голоса по-прежнему принадлежит только двум государствам. И что эти государства делают сейчас? Сталкивают между собой два других вида, чтобы получить влияние над обоими. О каком единстве может идти речь? А если однажды вернутся протеане или появится иная сила, способная предложить одному из видов защиту и власть в обмен на предательство остальных? Где гарантия, что никто не согласится? Рахни шли напролом. Против врага, способного строить многоходовые интриги, нынешняя Цитадель может проиграть ещё до начала открытой войны.

Терен Вакор выслушал меня, не перебивая. Лишь теперь он откинулся на спинку кресла и отвёл руку от подписанного договора.

— И чего в таком случае хочет Совет Вечных? Создать вместо Цитадели собственное галактическое государство?

— Нет. Мы хотим укрепить власть Цитадели и дать другим государствам возможность развиваться без постоянного риска быть уничтоженными или поглощёнными соседями. Конкуренция полезна, пока она заставляет всех становиться сильнее, а не ведёт к взаимному уничтожению. Поэтому я рад, что именно мы первыми вышли к вашему виду. Среди молодых государств галактики Иерархия пока единственная проявила достаточно благоразумия, чтобы принять помощь, сохранить самостоятельность и не обратить полученную силу против нас.

Примарх снова посмотрел на договор, но на этот раз уже без прежней настороженности.

— Турианцы никогда не забывают добро, — убеждённо ответил он.

Mass Effect. Глава 44

Интерлюдия. Деллатресса Ирлена Ворр, глава клана Ворр. Третий год войны

Закрытое заседание Высшего совета кланов началось с доклада координатора фронтов.

— Помимо участившихся попыток кланов Вейрлок, Гататог, Джоргал, Раванор и Драу прорваться вглубь территории Союза, мы вынуждены признать систему Меларис потерянной, — доложил координатор фронтов. — За последние девять суток кроганы перебросили на Тареш больше миллиона молодых бойцов. Их тяжёлые корабли контролируют орбиту, снабжение планеты прервано. Гарнизон продолжает удерживать три крупных города и южный космодром, но даже при полном расходовании резервов оборона продержится не дольше двух месяцев.

Над столом развернулась карта системы. Красным были отмечены захваченные станции, жёлтым — ещё сопротивлявшиеся объекты. Жёлтого оставалось немного.

— Эвакуация специалистов?

— Идёт через два временных коридора. Пропускной способности хватит примерно на треть тех, кого командование считает приоритетными. Попытка расширить эвакуацию потребует отправить в Меларис ещё одну эскадру. Военное командование не рекомендует этого делать: корабли нужнее на следующем рубеже.

Таллин Керр, председатель Высшего совета, просмотрела приложенные расчёты и сразу перешла к цене решения:

— Потери?

— Пятьдесят триллионов кредитов по предварительной оценке. В сумму входят оборонительная сеть, орбитальные станции, добывающие предприятия и государственная доля в промышленности Тареша. Не входят неразработанные месторождения, будущие налоговые поступления и большая часть частного имущества. После завершения эвакуации оценка увеличится.

Никто не предложил спасать систему любой ценой. Пятьдесят триллионов были огромной суммой, но попытка вернуть Тареш сейчас стоила бы ещё дороже и не гарантировала успеха. Высшему совету предстояло сохранить Союз, а не одну планету.

Кто считал, что главное противостояние галактики началось с восстания кроганов, тот точно никогда не заседал в этом зале.

Да, мы теряли системы. Кроганские флоты прорывались через границы, высаживали армии и вынуждали перебрасывать силы с одного направления на другое. Война уже обошлась Союзу дороже, чем самые мрачные довоенные прогнозы. Однако даже она оставалась лишь частью борьбы, которую саларианцы и азари вели больше шести столетий.

Мы сражались за право определять, какой станет галактика.

Азари получили своё положение почти даром. Природа дала им сильную биотику, привлекательную внешность и жизнь продолжительностью в тысячу лет. Одна матриарх могла вести одну политику дольше, чем существовали десятки поколений саларианских правителей. Она успевала вырастить преемниц, пережить противников и дождаться, пока забытая ошибка превратится в мудрость просто потому, что свидетелей почти не осталось.

И они ещё рассуждали о терпении.

Будь у обычного саларианца хотя бы половина их срока жизни, Союз давно оставил бы республики позади. Сейчас подготовка квалифицированного учёного занимала около двадцати лет. Половина жизни уходила только на то, чтобы специалист научился работать на переднем крае науки. Потом ему оставалось сделать открытие, проверить его и успеть передать работу преемнику, который снова тратил годы на обучение.

Мы всё равно не уступали.

За шесть столетий ни одной стороне не удалось получить решающего преимущества. Азари превосходили нас накопленным капиталом, связями и возможностью вести одну операцию веками. Мы отвечали скоростью, разведкой и способностью нескольких поколений работать над единым планом. Когда республики захватывали новый рынок, наши кланы находили его слабое место. Когда Союз получал влияние над очередным государством, азари предлагали его правителям помощь на таких условиях, от которых те не умели отказаться.

Начать открытую войну было нетрудно. Победить в ней — почти невозможно.