Именно ради демонстрации последних результатов я и вернулся в метрополию на собственном безретрансляторном корабле модели «Камертон». Впрочем, одним возвращением к Аэтрису путь не закончился. От центральных областей системы пришлось снова удалиться на огромное расстояние, направившись к одному из крупных астероидов в облаке Оорта.

Именно там находилась нужная мне исследовательская станция.

Полёт занял достаточно времени, чтобы я успел ознакомиться со всеми присланными отчётами, ещё раз изучить расчётные характеристики орудия и заранее составить список вопросов. Учёные обещали революцию в корабельном вооружении. Я собирался лично убедиться, что за этим словом скрывается настоящий результат, а не очередная просьба увеличить финансирование.

Когда «Камертон» приблизился к станции, сенсоры обнаружили рядом с ней корабль Инквизиции.

Конечно же, без них здесь не обошлось.

Я несколько мгновений молча смотрел на его обозначение. Инквизиторы каким-то образом прибыли на станцию, которая находилась под моим личным шефством и была заполнена моими подчинёнными и агентами. При этом никто не сообщил мне ни об их появлении, ни о причине визита.

Подобное умение появляться там, где их никто не ждал, раздражало почти так же сильно, как привычка ничего не объяснять.

Инквизиция подчинялась строго Совету Вечных и обладала очень широкими полномочиями. Во многом такое доверие было оправдано. Именно инквизиторы добыли протеанский маяк. Они множество раз предотвращали теракты и следили за возможным предательством на самом высоком уровне.

Но в этом и заключалась главная проблема. Они подчинялись Совету Вечных, а не каждому Вечному по отдельности.

Даже я не имел права отдавать им распоряжения, не согласовав решение с остальными членами Совета. Моя власть позволяла направлять флоты и распределять огромные военные бюджеты. Но находившийся рядом со станцией корабль Инквизиции мог полностью проигнорировать любой мой приказ, если он не был подтверждён Советом.

Уже после стыковки стало понятно, что именно привело их на станцию.

Сюда прибыла сама Сильвана.

— Сильвана, рад тебя видеть! — Я не стал скрывать удивления. — Меня не предупреждали, что ты прибудешь на испытание. На это есть причина?

— Здравствуй, Эйлар. Причина есть, и довольно серьёзная. Скоро может начаться ещё одна большая война.

Она направилась к презентационному залу, и я пошёл рядом. Несколько инквизиторов последовали за нами, сохраняя достаточное расстояние, чтобы не мешать разговору.

— Ты серьёзно веришь, что азари и саларианцы начнут масштабные боевые действия? Насколько я помню, на Совете мы выработали стратегию как можно дольше не вступать в их войну.

— Нет. Азари и саларианцы точно не будут воевать друг с другом. Всё это нагнетание вокруг них — лишь ширма для подготовки к разделу территорий волусов. Больше я пока ничего не знаю, но вполне возможно, что нам предстоит участвовать в новой войне. Возможно, с одним из старших видов.

Эта новость поразила меня до глубины души. Не сама возможность новой войны — к ней флот готовился постоянно, — а предполагаемый противник.

Сейчас Доминион не имел ни единого шанса на победу в полномасштабной войне против азари или саларианцев. Мы могли собрать огромный флот и нанести противнику страшные потери. Могли защищать собственные системы и заставить врага заплатить за каждое продвижение. Но наши силы всё равно в конце концов сметут, а Доминион окажется во власти победителя.

— У нас нет шансов! — возразил я, остановившись.

Сильвана тоже остановилась и повернулась ко мне.

— Сейчас у нас действительно их нет. Но эта война от начала до конца пройдёт на наших условиях. Я уже поговорила с Абаэлем Вектом по экстренному каналу. Всё остаётся в разумных пределах. К тому же война начнётся минимум через сто пятьдесят лет. Мы успеем нарастить силы и перевооружить флот. Именно поэтому мы здесь.

Само испытание орудия на фоне открывшихся новостей прошло для меня почти незаметно. Я следил за показателями, слушал объяснения учёных и задавал необходимые вопросы, но мысленно уже оценивал, что Доминион сможет сделать за следующие сто пятьдесят лет.

Результаты всё равно впечатляли.

По какой-то причине эфирному барьеру, работавшему на принципе резонирования гравитационных полей, было сложнее сопротивляться жидкому снаряду. Почему это происходило, учёные пока не понимали. Но в сочетании с огромной скоростью и температурой расплава новый принцип давал революционные показатели.

Обычный крейсер, оснащённый таким оружием, мог нанести удар, сравнимый с выстрелом главного калибра дредноута. При этом повреждения корпуса выглядели гораздо страшнее и масштабнее, чем после попадания вольфрамовой болванки. Та пробивала корабль по сравнительно узкой линии. Расплавленный металл после разрушения удерживающего поля расходился внутри корпуса и поражал гораздо больший объём.