Каждое правительство обвиняло остальных в том, что именно их передатчики, военные приготовления или нелепые обращения заставили гостей улететь. Сархия потребовала закрыть общее командование. Лавенийцы вернули артиллерию на старые позиции. В Каварне три дня обсуждали, не следует ли считать молчание корабля намеренным унижением Палавена.

Затем астрономы показали снимки обратной стороны Менае. Там, где прежде лежала ровная равнина, появился правильный белый круг почти в двести метров шириной.

Пришельцы ничего не сказали нам, потому что уже оставили ответ.

До Менае прежде долетали только автоматы. Теперь на обратной стороне спутника находилось сооружение внеземной цивилизации, а все государства Палавена знали: первое, которое доберётся до него, получит преимущество, способное изменить расстановку сил на всей планете. Любая попытка одной страны начать собственную экспедицию означала бы войну ещё до старта ракеты.

Поэтому Тэрван продлили.

Общий лунный проект создавали тяжело. Страны спорили о числе специалистов, долях финансирования, языке команд и даже о том, чьё время следует использовать в расписании полёта. Каждое решение проходило через десятки штабов. Любая система корабля имела несколько дублирующих узлов, построенных бывшими противниками, потому что никто не соглашался доверить другому целую область работ.

И всё же через два года ракета стояла на стартовой площадке.

Меня назначили легатом экспедиции. Я не был лучшим пилотом, выдающимся учёным или самым известным офицером Палавена. Зато мой батальон первым принял в общий штаб лавенийцев и за всё время Тэрвана не допустил ни одной драки между теми, кто ещё недавно стрелял друг в друга. Видимо, совет решил, что на Менае пригодится командир, способный удержать в одном отсеке двенадцать турианцев из девяти стран.

Полёт занял шесть суток. Всё это время мы видели Палавен в иллюминаторах: сначала огромным, затем уменьшающимся до покрытого облаками шара. Государственные границы с высоты исчезли раньше, чем очертания материков. Я не стал говорить об этом экипажу. Девять правительств и без того прислали нам речи о единстве, и ещё одна красивая мысль могла окончательно испортить настроение.

Белый круг встретил нас светом.

Он включился, когда посадочный модуль опустился до высоты пяти километров. По краю площадки одна за другой загорелись полосы, обозначая свободный участок поверхности. Наш компьютер не понимал сигнала, но схема была настолько ясной, что пилот только сверил направление и повёл аппарат к центру.

На Менае не было ни одного айтерри. Мы не знали тогда этого слова и всё ещё называли создателей базы Звёздными. Они оставили шесть низких зданий, несколько антенн, энергетическую установку и центральный зал, вход в который открылся сразу после нашего приближения. Всё было рассчитано на существ примерно нашего роста. Коридоры оказались шире необходимого, панели располагались чуть ниже уровня глаз, а воздух отсутствовал. Гости явно знали достаточно о нашей биологии, чтобы не пытаться заполнить помещения собственной атмосферой.

Ни ловушек, ни оружия мы не нашли.

В центре главного зала стоял чёрный экран. Когда я подошёл, на нём появились две точки. Затем три. Потом пять, семь и одиннадцать.

— Простые числа, — произнесла Верас, наш математик.

Это были первые слова, сказанные турианцем внутри базы. Я ожидал чего-то более достойного исторического момента, но Верас говорила так, будто снова увидела задачу на школьной доске.

Она коснулась следующего числа. Экран показал ряд заново, после чего перешёл к геометрическим фигурам. За ними появились соотношения длин, спектры химических элементов и изображение нашей звезды. База не ждала, что мы поймём чужой язык. Она учила нас ему с самого начала.

Первые сообщения удалось прочитать ещё до возвращения на Палавен. Для всего остального понадобились годы.

Архив раскрывался слоями. Каждый следующий раздел становился доступен после того, как мы правильно отвечали на вопросы предыдущего. Ошибиться было не страшно: система показывала, где нарушена логика, и возвращала нас к уже известным понятиям. Обмануть её оказалось невозможно. Когда одна группа попыталась подобрать ответы перебором, доступ к разделу закрылся до тех пор, пока исследователи не представили полное решение.

Через несколько месяцев мы узнали самоназвание создателей базы — айтерри. Увидели изображения высоких существ с голубой кожей, светлыми точками на лице и длинными заострёнными ушами. Восьмиконечная звезда оказалась знаком экспедиции, прибывшей в нашу систему.

Айтерри рассказали, что мы не одни. За пределами нашей системы существовали многие разумные виды, уже способные путешествовать между звёздами. Они торговали, заключали союзы, спорили и воевали. Архив показывал их силуэты и названия, но почти ничего не говорил об их государствах, языках и верованиях. Позднее мы поняли причину: айтерри не хотели, чтобы Палавен начал подражать первому увиденному образцу и принял чужую культуру за единственно возможную.

Подробно они рассказали только о рахни.