Если бы существовали только две великие державы и зависимые от них рынки, прогноз разведок наверняка оказался бы верным. Азари и саларианцы постепенно заставляли бы остальных принимать свои правила, а любое серьёзное противоречие между ними делило бы галактику надвое.

Но существовала Цитадель.

За четыре с половиной века, прошедшие с начала войны с рахни, выросшая вокруг Совета система перестала быть просто местом, где представители азари и саларианцев договаривались друг с другом. Межвидовой арбитраж, общие торговые нормы, патентное право, службы безопасности, комиссии, расчётные палаты и тысячи постоянных представительств связали государства прочнее многих договоров. У Цитадели не было единого народа и собственного флота, способного сравниться с силами республик или Союза. Зато у неё появилось то, чего не хватало обеим великим державам: заинтересованность почти всех остальных видов в сохранении общих правил.

На эту систему ставили и матроны азари, которым не нравилась власть отдельных республик, и саларианские кланы, не желавшие зависеть от решений чужой деллатрессы. Для малых государств она была единственным местом, где спор с великой державой хотя бы начинался с документов, а не с подсчёта кораблей. Цитадель ещё не стала третьей державой в обычном смысле, но уже превратилась в третий центр силы.

К моему глубокому сожалению, айтерри слишком поздно вошли в эту систему, чтобы возглавить её.

Мы не успели накопить такую численность, как саларианцы. Даже вместе с арунами и ящерами Доминион занимал лишь пятое место среди крупных государств, а двести пятьдесят заселённых миров производили гораздо меньше, чем позволяли их ресурсы. Значительная их часть всё ещё оставалась молодыми колониями. Они могли добывать руду, выращивать пищу и собирать несложную технику, но зависели от нескольких старых миров в производстве точных станков, вычислительных ядер, сложных лекарств и корабельных систем.

Не превосходили мы остальных и во всех технологиях сразу. Азари каждое десятилетие умудрялись сохранять преимущество в вооружении и перелётах через ретрансляторы. Их электроника и вычислительные ядра виртуальных интеллектов считались самыми надёжными на общем рынке. Корабли республик стоили дорого, зато покупатель обычно получал именно те характеристики, которые ему обещали.

Признавать чужое превосходство было неприятно, но полезно. Особенно если собираешься его когда-нибудь превзойти.

У Доминиона имелись свои области, в которых уже остальные пытались догнать нас. Прежде всего межвидовая медицина. Мы столетиями изучали не только айтерри, но также арунов и ящеров, чьи организмы отличались от нашего сильнее, чем азари от саларианцев. Война с рахни добавила огромный опыт полевой хирургии, восстановления после воздействия биотики и лечения существ с совершенно разной физиологией. Теперь наши клиники работали почти на каждой крупной станции Цитадели, а медицинские корпорации получали больше, чем когда-то приносила продажа оружия.

Вторым преимуществом оставалась биология нулевого элемента. Здесь помогало само устройство тел айтерри, хотя одна способность использовать эфир ещё не превращала каждого Благословлённого в учёного. Мы лучше остальных понимали, как нулевой элемент взаимодействует с нервной системой, как распределяется нагрузка и каким образом выращивать живые ткани в меняющемся поле. Из этого выросли лекарства, импланты, диагностические установки и десятки технологий, которые на первый взгляд вообще не имели отношения к биотике.

Наконец, никто не приблизился к нам в производстве крупных монокристаллов эфира.

Теория самостоятельного межзвёздного движения давно не была настоящей тайной. Её основы знали почти все развитые виды. Азари, саларианцы и кварианцы умели выращивать кристаллы достаточного размера, чтобы создать собственное Единое Ядро, и даже строили отдельные корабли, способные летать без ретрансляторов. Но после этого их развитие почти остановилось.

Причина была простой: такие корабли редко окупались.

Чем крупнее требовался монокристалл, тем сложнее становилось обеспечить одинаковые свойства во всём его объёме. Завод превращался в огромную лабораторию, которая годами выращивала одну заготовку, а малейшая ошибка уничтожала результат целого производственного цикла. Затем к стоимости самого кристалла добавлялись камеры хранения, стабилизаторы и системы, не позволявшие кораблю восстановить массу посреди сверхсветового движения.

Малые кристаллы использовались повсеместно. Крупные оставались нужны лишь для редких научных установок и очень специфических кораблей. У республик азари насчитывалось около сотни официально зарегистрированных трёхсотметровых судов с независимым сверхсветом. Для них это был дорогой исследовательский и правительственный флот. У нас одно только направление между Аэтрисом и Эйреной обслуживали пять тысяч доминионских кораблей такого типа.