Политическое решение приняли задолго до старта. Отбор специалистов, подготовка генетических банков, производство оборудования и составление архивов заняли десятилетия, но отправление откладывали прежде всего из-за двигателей. Единое монокристалическое эфирное ядро позволяло летать между звёздами, однако жёсткие ограничения старой технологии делали экспедицию почти бессмысленной.

В центре каждого такого корабля находился огромный монокристалл эфира. Его годами выращивали в специальных камерах, а затем окружали системой стабилизации, стоившей в несколько раз дороже обычного корпуса. Чем крупнее становился корабль, тем труднее было сохранять одинаковое поле во всём кристалле. После трёхсот метров ошибки начинали расти настолько быстро, что дальнейшее увеличение размеров при нынешних технологиях было просто невозможно.

На старой технологии вместо десяти экспедиционных судов понадобилось бы не менее пятидесяти. Им пришлось бы нести те же реакторы, заводы, эктогенезные установки и строительные машины, распределённые между меньшими корпусами. Путь занял бы не десять лет, а почти двадцать, поэтому к оборудованию добавились бы новые жилые отсеки, сельскохозяйственные модули и запасы на случай аварий.

И всё это время каждый монокристалл оставался единственной точкой отказа. Повреждение компенсатора или потеря устойчивости поля на сверхсветовой скорости не оставляли возможности спасти экипаж. Корабль восстанавливал массу там, где само пространство не позволяло ей существовать, после чего от него не оставалось даже обломков. Мы могли отправить колонию на старых судах, но тогда слишком многое зависело бы от того, выдержат ли несколько десятков уникальных кристаллов двадцать лет непрерывной работы.

Поэтому мы ждали, пока инженеры доведут до надёжного состояния «Континуальный хор».

В новой системе слабое искривление нужной формы сначала создавали обычные резонаторы. Малые эфирные ячейки лишь усиливали уже подготовленное поле, соединяя сотни отдельных участков в одну пространственную оболочку. Они работали согласованно, но не зависели от единственного кристалла: повреждённую ячейку можно было отключить, перераспределив нагрузку между соседними. Корабль терял скорость, иногда был вынужден выйти из сверхсвета, однако больше не исчезал из-за одной неисправности.

Наш флот состоял из десяти кораблей длиной почти в пятьсот метров каждый. Через середину корпусов проходили широкие каналы привода, вокруг которых располагались резонаторы, фазовые датчики и эфирные ячейки, поэтому внешние размеры обманывали. Значительная часть внутреннего пространства была занята реакторами, накопителями, охлаждением и самим «Хором». И всё же эти суда могли перевезти несравнимо больше груза, чем корабли с Единым Ядром.

На каждом служило около трёхсот айтерри. Для такого корпуса экипаж казался почти незаметным, но нас отправляли не строить город во время полёта. Нескольким тысячам специалистов предстояло провести в пути почти десять лет, высадиться на неизвестной планете и подготовить её для тех, кто родится уже под другим солнцем.

Среди нас были пилоты, энергетики, врачи, генетики, агрономы, геологи, металлурги, строители и инженеры десятков направлений. Вместе с ними летели учителя и воспитатели, без которых десятки тысяч будущих детей получили бы знания, но не стали бы народом. Военные охраняли экспедицию, а сотрудники Инквизиции следили за исполнением первоначальной миссии.

Основные запасы распределили между кораблями так, чтобы гибель одного судна не уничтожила всю программу. На каждом находились собственные реакторы, медицинский комплекс, мастерские, сельскохозяйственные модули и часть генетического банка. Особенно важные образцы хранились сразу в нескольких независимых камерах на разных кораблях. Даже потеряв половину флота, выжившие сохранили бы возможность основать поселение, хотя о выполнении первоначального плана после такой катастрофы пришлось бы забыть.

Десятки тысяч эмбрионов занимали удивительно мало места по сравнению с оборудованием, необходимым, чтобы вырастить из них первое поколение. Их перевозили в криогенных хранилищах с отдельным питанием и пассивными аварийными системами охлаждения. Рядом лежали банки половых клеток, генетические образцы и медицинские архивы, позволявшие сохранить разнообразие населения даже при потере части эмбрионов.

Мы везли установки эктогенеза, оборудование для больниц, будущих яслей и школ, учебные материалы и разобранные жилые корпуса. Детей должны были воспитывать айтерри, отобранные и подготовленные именно для этой работы. Они же должны были стать для первого поколения связью с родиной, которую их воспитанники никогда не увидят.