Гораздо больше места занимала промышленность. В грузовых отсеках стояли геологоразведочные аппараты, шахтные машины, плавильные комплексы, химические реакторы, станки и производственные линии. Мы должны были не просто выпускать готовые детали по старым чертежам, а строить оборудование, на котором следующее поколение создаст собственные заводы. Поэтому рядом с обычными мастерскими перевозили метрологические лаборатории, чистые помещения для электроники и инструменты, необходимые для изготовления новых инструментов.

Отдельные отсеки занимали сборные электростанции, накопители, кабельные сети и запасы топлива. Переработанного эфира мы взяли столько, сколько позволяли правила безопасности: до открытия местных залежей каждая потерянная ячейка двигателя уменьшали невосполнимый запас. Найти пригодную для жизни планету было недостаточно. Без источников нулевого элемента новое государство навсегда осталось бы зависимым от груза, привезённого с Аэтриса.

Экспедиция не могла десять лет питаться одними консервами, поэтому на кораблях работали гидропонные фермы и замкнутые системы переработки воды и воздуха. Запасы семян, водорослей, грибов и полезных микроорганизмов хранились отдельно от действующих сельскохозяйственных контуров. Если неизвестная биосфера окажется несовместима с нашей жизнью, всё продовольствие для первых городов придётся выращивать под герметичными куполами.

Мы везли строительные машины, планетоходы, посадочные челноки, орбитальные буксиры, спутники и модули первых станций. Сами колонизационные корабли не предназначались для посадки. После прибытия они должны были остаться на орбите и служить складами, электростанциями, мастерскими и последним средством покинуть неудачно выбранный мир.

Оружие тоже занимало место, хотя намного меньше, чем промышленное оборудование. Экспедиция имела средства для защиты кораблей, будущих городов и орбитальных объектов, но не везла армию для завоевания чужого государства. Если на выбранной планете обнаружится развитый разумный вид, мы должны были искать другой мир, ведь даже со всеми нашими технологиями, что может сделать всего лишь три тысячи айтерри против армий всей планеты?

Естественно, на тот заселенный мир мы бы вернулись через сто или двести лет, когда бы увеличили свою численность, но пока сил экспедиции было мало. Да и, откровенно говоря, сценарий обнаружения развитого вида был крайне маловероятен.

Так и оказалось. Ни одной развитой цивилизации на нашем пути мы не встретили, зато на девятом году поисков обнаружили Илларан — незанятую планету класса А-0-1-8.

После десяти лет, проведённых среди металла, пластика и искусственного света, она показалась нам обещанным Аэтрой раем. Океан занимал две трети поверхности, а единственный материк протянулся через большую часть Северного полушария, от приполярных ледников до влажных экваториальных лесов. В океане вокруг него лежали тысячи островов, а несколько горных цепей делили внутренние области материка на зелёные речные долины, высокие плато и сухие равнины. Жизнь встречалась почти повсюду, но крупных хищников, способных счесть айтерри добычей, спустившаяся на шаттлах разведка так и не обнаружила.

Южное полушарие почти целиком покрывал океан. Там не было ни одного материка, который мог бы преградить путь воде, поэтому мощное циркумполярное течение свободно опоясывало всю планету. Оно смешивало холодные глубинные воды с тёплыми поверхностными и питало такую массу живых организмов, что на первых записях океан местами казался темнее из-за бесконечных скоплений планктона. За ними тянулись стаи мелких плавучих существ, а ещё глубже двигались огромные создания, чьи размеры были сопоставимы с небольшими космическими шатлами.

По классификации Илларан почти не мог быть лучше. Единица в предпоследней позиции означала безопасную биосферу, а отсутствие ретранслятора делало систему невидимой для всех, кто не владел самостоятельным сверхсветом. И лишь последняя цифра портила совершенство нового дома: восьмёрка указывала на крайне низкое содержание эфира в недрах.

Тогда эта проблема казалась далёкой. У нас ещё оставался привезённый запас, а под ногами лежал мир, на котором можно было дышать без маски, пить очищенную местную воду и выращивать привезённые с Аэтриса растения под открытым небом. По хартии экспедиции вся планета переходила в моё владение. Однако уже в первые дни она перестала быть для меня просто собственностью. Илларан стал моим домом и, как я надеялся, домом для многих поколений моих детей.

Место первой высадки мы выбрали в умеренном поясе, на широком возвышенном плато между двумя реками и достаточно далеко от моря. Сиар, крупный спутник Илларана, поднимал сильные приливы, а наблюдений за местными побережьями у нас было слишком мало, чтобы доверить им единственное поселение. Позднее мы построили десятки портовых городов и научились заранее рассчитывать даже самые высокие приливы, но в первый год рисковать было незачем.