Эфир требовался не только кораблям. Без него нельзя было построить гравитационные сепараторы, способные перерабатывать бедную руду Илларана, а без сепараторов мы навсегда остались бы зависимы от единственного богатого месторождения. Он использовался в точных станках, где рабочее поле удерживало деталь с точностью до нанометров, в медицинском оборудовании и в новых установках эктогенеза. Каждая отрасль требовала ресурса для собственного расширения, поэтому первые партии распределял лично я.

Сначала мы построили новые очистительные линии. Потом — станки и измерительные комплексы для их ремонта. Лишь после этого эфир получили верфи, больницы и остальные производства. На несколько десятилетий развитие колонии определялось не количеством металла, энергии или рабочих рук, а тем, сколько граммов очищенного нулевого элемента удавалось получить за год.

Когда это ограничение удалось преодолеть, Илларан начал меняться гораздо быстрее. Поселения появлялись вдоль рек и у месторождений, затем соединялись дорогами и линиями скоростного транспорта. На побережьях выросли порты, рассчитанные с учётом Сиара и местных течений. Мы пересекли горные хребты, добрались до экваториальных лесов, основали города на берегах внутреннего моря и научились использовать богатство южного океана.

В первые десятилетия колония могла жить только при строгой плановой экономике. Мой небольшой совет решал, сколько стали получит новый город, кому выделят реактор и какие специалисты отправятся на очередной рудник. Ошибка в распределении могла оставить больницу без оборудования или остановить единственный завод нужных деталей. Однако по мере роста населения такая система всё чаще мешала. Центр уже не мог решать, какой мастерской требуется ещё один станок и сколько грузовых машин понадобится городу на другом конце материка.

Тогда я разрешил свободную торговлю, частные предприятия и создание новых Домов. Основателями самых влиятельных из них стали Благословлённые, прибывшие вместе со мной. Они получили возможность собирать вокруг себя последователей, вкладывать имущество в собственные производства и отвечать за развитие целых городов. Рынок быстро насытил Илларан товарами, на которые у планового совета всегда не хватало внимания: удобной одеждой, домашней техникой, развлечениями и тысячами мелочей, без которых можно выжить, но ради которых хочется жить.

Вместе с богатством пришло желание проверить пределы моей власти.

Несколько Домов начали увеличивать личные гвардии, скрывая бойцов среди охраны предприятий. Сначала они делили контракты и месторождения через посредников, затем перешли к нападениям на склады и транспорт. Кончилось всё перестрелкой возле суборбитального порта. Один из отрядов попытался захватить площадку, второй открыл огонь, и под удар попал грузовой челнок, уже набиравший высоту. Машина рухнула за городом вместе с экипажем и пассажирами.

Главы обоих Домов уверяли, что не отдавали приказ стрелять по челноку. Возможно, так оно и было. Но именно они создали армии, вооружили их и отправили воевать за собственную прибыль. Я признал виновными всех, кто принимал решение о нападении. Руководителей обоих Домов я обезглавил собственноручно. После этого допустимую численность домовых гвардий сократили, тяжёлое оружие передали под контроль наместника, а за попытку скрыть бойца или боевую машину Дом лишался имущества и статуса.

Одними казнями порядок не удержать. Я не позволял нескольким Домам подчинять себе целые отрасли, дробил слишком крупные владения и помогал появляться новым малым Домам, зависевшим от моих законов сильнее, чем от старых соперников. Там, где на Аэтрисе несколько великих родов могли превратить экономический спор в гражданскую войну, на Илларане ни одному из них не хватало ни войск, ни заводов, ни союзников для открытого мятежа.

Кроме того, каждый житель знал, что за нами стоит Доминион. Связь с ним была редкой, корабли с него вообще пришли лишь однажды, привезя необходимое точное оборудование, но колония не исчезла с его карт. Если бы весь мир решил отречься от своей миссии, Совет Вечных не пожалел бы сотни сверхсветовых кораблей, чтобы вернуть его, а при невозможности — уничтожить.

Последним доводом оставалась моя личная гвардия. В неё входили сильнейшие Одарённые, рождённые уже под солнцем Илларана и обязанные положением не одному из Домов, а непосредственно мне. Рядом с ними росла служба безопасности, следившая за военными производствами, домовой знатью и исполнением моих законов. Благодаря им конфликт у суборбитального порта остался единственным случаем, когда соперничество новых Домов переросло в настоящую войну.

Через триста лет после высадки на Илларане жили больше ста пятидесяти миллионов айтерри. Наши города стояли во всех пригодных областях материка, постоянные станции работали на спутниках и планетах системы, а промышленные комплексы выпускали новые установки эктогенеза быстрее, чем мы успевали готовить для детей жильё и воспитателей. В следующие два столетия я собирался увеличить население до двух миллиардов.