— Уже приехали. И не забывай улыбаться, радость моя. Хотя тебе можно и не напоминать. Иногда я сама не понимаю, в кого ты такой рассудительный.

Мне удалось не рассмеяться.

Аэролимузин плавно повернул и остановился у начала пурпурной дорожки. Дверь поднялась, и внутрь сразу ворвались свет камер, музыка и слитный гул голосов. Деаделла вышла первой, на один короткий миг замерла перед собравшимися и протянула мне руку.

Она умела превращать любое движение в часть представления. Пока мы шли к входу, мама успела поприветствовать зрителей по обе стороны ограждения, дважды остановилась для снимков и ни разу не позволила толпе задержать нас дольше, чем требовалось. Я улыбался, махал свободной рукой и старательно изображал ребёнка, которому всё происходящее ещё не успело надоесть.

У самого входа нас перехватила известная азарийская ведущая. Она поздравила Деаделлу с премьерой, дождалась, пока камеры развернутся к нам, и сразу начала интервью:

— Деаделла, что вы увидели в этой роли, когда впервые прочитали сценарий?

— Сцену возвращения. Моя героиня семь лет спасает чужие миры, а когда наконец прилетает домой, понимает, что дочь научилась жить без неё. Я дочитала сценарий и сразу позвонила режиссёру.

Мама на секунду сжала мою ладонь, и я не сразу понял, было ли это частью ответа или она действительно вспомнила что-то своё.

— Насколько я слышала, эта роль оказалась для вам самой трудной в карьере?

— Да. Там почти нет слов, и спрятаться за красивым монологом невозможно. После съёмок я позвонила мужу и сказала, что больше никогда не буду спорить с ним из-за работы.

— И как долго продержалось обещание?

— До следующего утра.

Вокруг засмеялись. Деаделла дождалась, пока смех утихнет, и продолжила уже без подсказки ведущей:

— Но сегодня для меня важен не только фильм. Мы решили направить часть доходов от проката на помощь ворка. Первые экспедиции уже показали, в каких условиях они живут. Если наша работа поможет хотя бы нескольким их детям получить лечение и образование, эта премьера будет значить для меня гораздо больше любых сборов.

Только опыт нескольких тысячелетий и сотен сражений удерживал меня от желания закрыть лицо ладонью.

Месяц назад, едва разобравшись с вернувшейся памятью и добравшись до последних новостей, я смеялся почти до истерики. Азари решили вывести в космос новый вид, сделать его своим протекторатом и доказать всей галактике собственное нравственное превосходство.

И выбрали ворка.

Сам по себе политический ход был великолепен. Военного и экономического веса Республик Азари хватало, чтобы добиться исключения из законов Цитадели, запрещавших передачу технологий докосмическим цивилизациям.

Официально ворка никто не назовёт зависимым народом. Им дадут защиту, школы, медицину, корабли и доступ к труду за пределами родного мира. Своим выходом в космос они будут обязаны азари, а их экономика с первого дня окажется встроена в республиканскую.

Если проект удастся, выигрыш окажется огромным. Ворка быстро взрослели, чудовищно быстро размножались и могли приспосабливать собственные тела к условиям, в которых другим видам требовалась дорогая техника. За несколько поколений — а их поколения сменялись почти мгновенно по меркам азари — Республики получат миллионы новых рабочих. Потом десятки миллионов. Производственные возможности азари вырастут настолько, что остальным державам придётся пересматривать весь привычный расклад сил.

Проблема заключалась в том, что это были ворка...

В игре их обычно показывали почти полуразумным пушечным мясом: агрессивными, грязными и неспособными думать дальше ближайшей драки. Реальные ворка были разумным видом, иначе никакое возвышение не имело бы смысла. Но вся эта затея мало напоминала начало вдохновляющей истории: их средняя жизнь около двадцати лет, общего государства нет, а кланы постоянно воюют на перенаселённом и разорённом мире.

В общем, азари выбрали себе космических тараканов, которые очень быстро размножались и очень мало думали.

Интересно, саларианцы не мешали азари потому, что не увидели в ворка никакой пользы? Или уже готовили на случай успеха очередное биологическое оружие?

Я тут же мысленно одёрнул себя. В прошлой жизни среди поклонников игры ходила теория, будто саларианцы создали направленный вирус не только против кроганов, но и против кварианцев. Доказательств у неё почти не было. Да и Союз, при всей любви его правителей к тайным операциям, не мог быть настолько безумен. Если подобная программа вскроется, против саларианцев объединится вся галактика. После войны с рахни никто не станет ждать, пока новый биологический кошмар вырвется из лабораторий.

— Мой сын Остилио тоже очень переживает за судьбу ворка, — произнесла Деаделла.

Я посмотрел на неё.

Она ответила безмятежной улыбкой и чуть подтолкнула меня вперёд. Ведущая уже опустилась на одно колено, чтобы наши лица оказались на одном уровне, а камеры одна за другой поворачивались ко мне.