Соседние княжества смотрели на нас со страхом и завистью. Вечные с других континентов — с недоумением и подозрением. А мы просто продолжали работать. Строить. Развиваться. Готовиться к тому, что рано или поздно остальной мир захочет либо присоединиться к нам, либо уничтожить нас.

Так, столетие за столетием, мы расширяли Валинор.

Это не было завоеванием в привычном смысле. Мы не шли войной на соседей, не жгли города, не обращали народы в рабство. Мы просто становились настолько привлекательными, настолько стабильными и процветающими, что соседи сами начинали искать пути присоединиться. Торговые договоры, династические браки, добровольное вхождение под защиту Совета — всё это работало медленно, но верно.

Но иногда нам везло иначе.

Сигрид правила крошечным горным городом на юге от Валинора. Даже не городом — скорее, укреплённым поселением, затерянным среди пиков и ущелий. Её народ жил охотой и собирательством, поклоняясь своей повелительнице как живой богине.

Её способности пробудились в двенадцать лет, когда землетрясение вызвало сильнейший обвал. Камни уже летели вниз, готовые похоронить под собой всё племя, но Сигрид — тогда ещё просто девочка, даже не понимавшая, что делает, — выставила руки и остановила их. Удержала тонны скальной породы силой мысли, пока все не выбрались в безопасное место.

С тех пор её почитали как Владычицу гор. Ей поклонялись уже двести лет, приносили дары, молились о защите. Она привыкла к этому. Привыкла быть единственной, неповторимой, высшим существом в своём маленьком мире.

Когда мы втроём — Асмунд, Фрейя и я — прилетели к её богато украшенному шатру, она вышла к нам, окружённая свитой. Высокая, статная, с серебристыми волосами и глазами цвета горного льда. Она смотрела на нас с достоинством, но без страха.

— Кто вы? — спросила она. — И зачем боги спустились с небес в мои скромные владения?

Асмунд выступил вперёд. Он говорил спокойно, уважительно, без тени высокомерия. Рассказал о Валиноре. О Совете Вечных. О том, что мы ищем равных, а не слуг. Что мы предлагаем ей место среди нас — не как подчинённой, а как полноправной правительницы.

Она слушала, не перебивая. Её глаза переходили с Асмунда на Фрейю, с Фрейи на меня. Я чувствовал, как она сканирует нас своим даром, оценивает силу.

— Вы правите вместе, — сказала она наконец. — Три Вечных. Равные. Такого никогда не было.

— Никогда, — согласился я. — Мы первые.

Она замолчала, обдумывая. Я видел, как в её голове идёт борьба. С одной стороны — привычка быть единственной богиней. С другой — понимание, что перед ней стоят трое, каждый из которых не уступает ей по силе. Что они предлагают не подчинение, а союз. Что за ними стоит огромное государство, богатое и процветающее.

— Я согласна, — сказала она.

Просто. Без торговли, без условий. Позже я понял почему. Для неё мы были богами, спустившимися с небес, чтобы пригласить одну из них править миром. Как можно отказаться от такого?

Так Сигрид стала четвёртым членом Совета Вечных. Она принесла с собой не только свой дар — способность управлять камнем и землёй, — но и преданность горных племён, знание труднодоступных регионов и суровый, несгибаемый характер. В Совете она взяла на себя роль Хранительницы Порядка — надзирала за соблюдением законов, расследовала преступления, карала нарушителей. Её боялись, но уважали. Она была справедлива, хоть и сурова.

А я запомнил этот день как ещё одно доказательство того, что сила — не только в магии. Иногда сила в том, чтобы прийти и предложить союз тем, кто привык быть один.

А вторым стал Хальвар. И он был совершенно уникальным случаем, которого я не встречал ни в одной своей жизни.

Он пробудился не в детстве. На момент пробуждения ему было тридцать лет — возраст, когда большинство магов уже полностью раскрывают свой дар, если он у них есть. Хальвар же прожил три десятилетия как обычный Смертный, без намёка на магию.

А потом, в один ничем не примечательный день, его дар взорвался.

Позже он рассказывал мне, как это произошло. На его деревню напали разбойники — беглые Благословленные, промышлявшие грабежом. Они убили нескольких крестьян, подожгли дома, схватили женщин. Хальвар, тогда просто крепкий мужчина, работавший в поле, попытался защитить свою семью. Его избили, бросили умирать в грязи. И когда он лежал там, глядя, как горит его дом и уводят его жену, что-то внутри него сломалось. И одновременно — пробудилось.

Он встал. Весь в крови, с переломанными рёбрами, он встал и пошёл на разбойников. Те, кто пытался его остановить, отлетали в стороны, сломанные неведомой силой. Он разорвал их отряд в клочья голыми руками, даже не понимая, что делает. Когда всё закончилось, он стоял посреди руин своей деревни, окружённый телами врагов, и не мог поверить, что это сделал он.