— Это моё государство, — сказал он с гордостью. — Наше государство. Я назвал его в честь легенд, которые ты рассказывал мне в детстве. Валинор — земля блаженных. Эльдарин — город света. Ты говорил, что когда-то, в другой жизни, ты мечтал построить такое место. Я построил его для тебя.

Я смотрел на карту и молчал. Он действительно слушал. Все те вечера у костра, когда я рассказывал ему о мирах, которых никогда не существовало, о землях из легенд и сказок, — он запомнил. И воплотил.

— Это не всё, — продолжил он. Его голос стал тише, но твёрже. — Я долго думал, отец. Всю неделю с тех пор, как ты вернулся. Я знаю, кто ты. Я видел, как ты умер и воскрес. Ты — не просто маг. Не просто Вечный. Ты — Сын Богини Солнца. Ты — живое доказательство того, что боги существуют. И я хочу, чтобы мир узнал об этом.

Он поднял на меня глаза, горящие тем самым огнём, который я помнил с его юности.

— Мы объявим правду. Соберём армию. Пройдём по всем землям. Все Вечные склонятся перед тобой. Все народы признают тебя своим владыкой. Я преподнесу тебе этот мир, отец. Он твой по праву.

Я молчал. Смотрел на карту, на горящие глаза моего сына, и молчал.

— Отец? — его голос дрогнул. — Ты не рад?

— Асмунд, — сказал я тихо. — Скажи мне, чему я учил тебя двести пятьдесят лет?

Он нахмурился.

— Магии. Политике. Войне. Управлению.

— Нет. — Я покачал головой. — Я учил тебя думать. Учил видеть последствия своих действий. Учил не быть таким, как Аранэль.

При имени безумного бога он вздрогнул.

— Расскажи мне, — продолжил я, — что будет, если ты объявишь меня богом. Что будет, если мы пойдём войной на весь мир. Шаг за шагом. Продумай последствия.

Он нахмурился ещё сильнее. Я видел, как в его глазах борются вера и разум.

— Народы объединятся под твоей властью, — начал он. — Вечные…

— Вечные, — перебил я, — которые правили своими землями столетиями. Которые считают себя избранными. Которые привыкли быть единственными богами в своих владениях. Что они сделают, когда ты скажешь им, что есть бог выше их?

Он замолчал.

— Они не поверят, — сказал я за него. — Они решат, что ты лжёшь. Что ты хочешь возвыситься за их счёт. И они объединятся против нас. Не против меня — они даже не поверят, что я существую. Против тебя. Против Валинора.

— Но я докажу! — воскликнул он. — Я покажу им твою силу! Ты переродился! Ты помнишь всё!

— И что они увидят? — Я подался вперёд. — Они увидят сильного Благословленного, который утверждает, что он бог. Потому что я не Вечный, Асмунд. Я не родился с даром, подобным твоему. Я умею то, что умеют Вечные — летать, телепортироваться, — но по рождению я не один из них. Если они узнают правду — что я перерождаюсь, что я не Вечный, — они не поклонятся мне. Они попытаются выяснить, как это работает. Захватить меня. Изучить. Использовать.

Он побледнел.

— Ты говоришь так, будто я предлагаю предать тебя.

— Нет. — Я покачал головой. — Ты предлагаешь сделать то, что кажется тебе правильным. Из любви. Из преданности. И именно поэтому я должен остановить тебя сейчас, пока эта любовь не привела к катастрофе.

Я встал и подошёл к окну. За ним раскинулся Эльдарин — город, который он построил, вдохновлённый моими рассказами. Огни в окнах, голоса на улицах, смех. Мирная жизнь.

— Представь, — сказал я, не оборачиваясь, — что завтра ты объявляешь меня богом. Вечные не верят. Начинается война. Не простая война — война на уничтожение. Потому что если я бог, то они должны либо поклониться, либо убить меня, чтобы доказать, что я не бог. Третьего не дано. Сколько погибнет? Сколько городов сгорит? Сколько Смертных, которых ты поклялся защищать, умрут в этой войне?

Я повернулся к нему.

— Ради чего? Ради того, чтобы преподнести мне мир? Мне не нужен мир, Асмунд. Мне нужен Валинор. Мне нужны люди, которые живут здесь. Мне нужен ты — живой, а не мёртвый в битве за мою божественность.

Он опустил голову. Плечи его дрожали.

— Всего неделя прошла с моего возвращения, — сказал я тихо. — А ты уже забыл всё, чему я учил тебя двести пятьдесят лет. Я учил тебя не силе. Я учил тебя мудрости. Я учил тебя думать о последствиях. Я учил тебя, что власть — это ответственность, а не право. И вот теперь ты хочешь начать войну ради того, чтобы доказать то, что не требует доказательств.

— Не требует? — Он поднял глаза. В них стояли слёзы.

— Не требует, — повторил я. — Ты знаешь, кто я. Я знаю, кто я. Этого достаточно. Остальному миру не нужно знать. Им нужен не бог, Асмунд. Им нужен порядок. Закон. Справедливость. Возможность жить, не боясь, что завтра их убьют в бессмысленной войне. Вот что я хочу построить. Не империю, основанную на страхе перед богом. А государство, которое будет стоять само, потому что люди верят в него.

Он долго молчал. Я видел, как в нём борются вера и разум, любовь к отцу и уроки, вбитые за два с половиной столетия.