Но самое важное случилось на втором году моего бессрочного пребывания на станции. Меня привлекли к новому проекту уже как ведущего специалиста по сравнительной физиологии биотиков. Звучало солидно, хотя по существу я продолжал заниматься тем же, что интересовало меня прежде: влиянием нулевого элемента на организм разных видов. Новое назначение радовало ещё и потому, что мои результаты сочли достаточно значимыми за пределами нашей группы.

На закрытый семинар мы пришли вместе с Вейраном. В просторном кабинете собрались исследователи из нескольких отделений, и я с любопытством присматривался к коллегам. Некоторые занимались настолько далёкими от моей работы вопросами, что я пока не понимал, какая задача могла потребовать нашего общего участия.

Семинар вела сама деллатресса, руководившая комплексом. Уже одно её присутствие заставляло внимательнее относиться к происходящему: сомнительно, чтобы она лично собирала специалистов ради обычного обмена результатами. Когда над столом появилась первая проекция, разговоры стихли.

— Препарат, о котором сегодня пойдёт речь, получили из образцов, доставленных с одного из исследуемых спутников, — начала она. — Под толщей льда там обнаружили полости с жидкостью возле залежей нулевого элемента. Высокое давление и природные колебания масс-поля заметно осложнили получение материала. Но находка оправдала затраты.

Я всмотрелся в изображение. В составе препарата отмечалось присутствие нулевого элемента, однако само по себе это едва ли заслуживало такого собрания. Нас гораздо больше интересовало, каким образом вещество взаимодействует с живой тканью.

— Сначала действие препарата связывали с необычным составом местных организмов, — продолжила деллатресса. — Затем выяснилось, что оно обусловлено вирусом. По-видимому, в результате мутации тот приобрёл способность использовать нулевой элемент в своём жизненном цикле.

Я подался вперёд, чтобы лучше рассмотреть проекцию. Вирус? Мы привыкли изучать сложные нервные системы и искать в их устройстве объяснение биотических способностей. Здесь же нулевым элементом пользовалось нечто, у чего нервной системы вообще не было. Мне сразу захотелось увидеть полные записи наблюдений: такое открытие могло оказаться полезным даже для тех исследований, ради которых я сюда приехал.

Вейран тоже заинтересовался. Он приблизил изображение на своём терминале и внимательно просматривал появлявшиеся рядом пояснения.

— В наблюдавшихся случаях этот вирус не причинял заметного вреда, — сказала деллатресса. — Более того, при высокой концентрации содержащий его препарат повышал выживаемость эмбрионов, подвергшихся воздействию нулевого элемента. Пока эффект подтверждён только на модельных* организмах. Но, думаю, специалистам по биотике не требуется объяснять, почему он нас заинтересовал.

Ещё бы не заинтересовал! Мы тратили столько усилий на изучение уже сформировавшихся биотиков, тогда как часть проблем возникала задолго до рождения. Если удастся понять, что именно помогает эмбриону выжить, у нас появится возможность увеличить число рождающихся биотиков. До применения на саларианцах, конечно, предстояло ещё добраться, но сама возможность стоила внимания.

— Это интересное и перспективное направление, — продолжила деллатресса, — однако вы собраны здесь не для того, чтобы увеличивать число наших биотиков.

Вместо результатов обследований над столом появилась карта кроганских территорий. Я оторвался от записей: такой перемены темы не ожидал.

— За сто лет после окончания войны с рахни численность кроганов утроилась. Их плодовитость хорошо известна каждому из вас, а мирная жизнь на новых территориях позволила сохранить гораздо больше потомства. Пока они заняты освоением выделенных кластеров. Но прошу обратить внимание на то, что именно там строится.

На карте появились отметки верфей, добывающих и перерабатывающих комплексов. Рядом выводились изображения кораблей. Некоторые из них кроганы уже проектировали сами.

— В конце войны большинство транспортов, перевозивших их армии, принадлежало другим видам. Теперь они создают собственную промышленность и кораблестроение. До полноценного обеспечения своих потребностей им ещё далеко, но направление развития вполне очевидно. И оно крайне беспокоит руководство Союза.

Вейран выслушал это без особого воодушевления. Кроганов он считал слишком недалёкими, чтобы те сумели построить государство, способное угрожать нам. Нынешний Союз, по его мнению, мог уничтожить их цивилизацию без особых затруднений. Судя по выражению лица наставника, показанные цифры этого мнения не изменили.

Меня же заинтересовало сочетание роста населения с появлением собственных производств. Раньше я, как и многие, думал о кроганах прежде всего как о солдатах.

Пока кроганы ещё нуждались в чужих кораблях и поставках. Но они строили собственные верфи и заводы, а значит, через несколько столетий вполне могли научиться сами снабжать и перевозить свои армии.