Я увеличил изображение, чтобы убедиться, что правильно определил класс корабля. После победы над рахни прошло почти столетие, и я ещё мог понять, зачем отдельный дредноут держат у важного мира или крупных верфей, но здесь он охранял исследовательский комплекс, до которого большинство кораблей вообще не сумело бы добраться за приемлемое время. И ведь сам дредноут тоже не обладал независимым сверхсветовым приводом. Как его сюда доставили?

Я начал считать, не дожидаясь, пока изображение окончательно приблизится. При максимальной скорости в одну десятую световой на преодоление пяти световых месяцев потребовались бы четыре года и два месяца, причём без учёта разгона и торможения. Запаса автономности хватало лишь на десять месяцев. Значит, если он шёл своим ходом, кто-то должен был снабжать его в пути, а для этого требовались дополнительные рейсы тех самых дорогих сверхсветовых транспортов. Я попытался представить, во сколько обошлась такая операция, затем задумался, нельзя ли было перевезти корабль частями, и решил пока оставить этот вопрос конструкторам.

Впрочем, рядом с дредноутом находилась станция длиной в полтора километра, с доками, возле которых наш двухсотметровый транспорт выглядел совсем небольшим. Если судить по тому, что я видел, на одну её постройку потратили примерно столько же, сколько на пять таких боевых кораблей. Научное оборудование в эту прикидку даже не входило, как и постоянное снабжение: всё необходимое сюда привозили судами, способными сами пересекать межзвёздное пространство. За время перелёта я успел услышать достаточно, чтобы оценить стоимость хотя бы одного такого рейса.

В закрытых лабораториях исследовали в том числе вирусы, выпуск которых за пределы комплекса потянул бы на государственное преступление. Отдалённость сама по себе меня не удивляла; я пытался понять, что именно оправдывало настолько большие расходы на строительство, охрану и доставку. Ответ начал проясняться уже в первый день работы.

Азари закричала, когда я ещё стоял у входа в лабораторию. Её голова была закреплена внутри массивной установки, а из-за кожуха и пучков соединений почти не было видно затылка. Она попыталась отдёрнуть руки, но ремни удержали запястья. Саларианец у ближайшего пульта не повернулся на крик: он следил за показателями, пока двое его коллег сверяли появлявшиеся над установкой проекции, а четвёртый проверял состояние пленницы.

— Нарис, подойди сюда, — позвал Вейран Дес'сит, поманив меня к свободному терминалу. — Тебе уже открыли доступ к нашим материалам?

Я приложил ладонь к считывателю и дождался, пока на экране появятся рабочие разделы. Вейрана в нашем клане знали хорошо, и прежде мне не раз приходилось слушать, как он разбирает ошибки коллег на научных заседаниях. Я надеялся, что моя работа произвела на него лучшее впечатление: иначе вряд ли меня пригласили бы сюда.

— Доступ есть. Какую запись открыть?

— Исходное обследование этой азари, до начала опыта. Номер вот здесь. Выведи его рядом с текущей записью, чтобы можно было сравнить изменения.

Я торопливо нашёл нужный файл, но прежде чем открыть его, ещё раз проверил время обследования. Не хватало с первого же поручения перепутать исходные данные. В этот момент саларианец у пульта позвал Вейрана: установка вызвала нужную реакцию, и теперь её требовалось зафиксировать.

По коже азари разлилось голубоватое свечение. Она выгнулась, насколько позволяли крепления, и её крик на мгновение сорвался. Одновременно изменился рисунок активности мозга на проекции. Вейран наклонился к экрану и попросил сохранить весь отрезок, начиная с момента перед появлением свечения.

— Сарел, убедись, что начало не обрезалось. Хелис, у тебя запись полная?

— Полная, но в самом начале есть участок, который нужно рассмотреть отдельно. Сейчас отмечу его.

— Хорошо. Мерос, с ней можно продолжать?

Саларианец возле кресла поднял руку, давая понять, что следующий цикл запускать не следует.

— На сегодня с ней заканчиваем. Прежде чем повторять опыт, ей нужно восстановиться.

Сарел отключил воздействие, и свечение погасло. Азари осталась лежать, часто и неглубоко втягивая воздух; измерительная аппаратура продолжала следить за её состоянием. Мерос занялся креплениями, пока остальные проверяли сохранённые записи.

В прежней лаборатории я работал только с добровольцами-саларианцами, и ни с одним из них подобный опыт провести бы не позволили. Здесь исследования шли с разрешения Союза и на его средства. Если для развития нашей биотики требовалось изучить то, чем азари обладали от природы, я считал такую работу оправданной. Теперь мне не терпелось увидеть, что именно удалось узнать коллегам.

Вейран указал на исходную запись, а затем на участок, появившийся во время опыта.

— Посмотри, как меняется активность мозга в начале слияния. Особенно здесь: до воздействия этого рисунка вообще не было.

Я приблизил отмеченную область и только теперь понял, какого именно состояния они добивались.

— Вы вызываете Объятия Вечности принудительно?