Я посмотрел на пленницу, которой Мерос что-то говорил, проверяя её состояние. Она не отвечала, и мне трудно было представить, сколько лет могла прожить до попадания сюда. Я знал о долголетии азари, но впервые задумался о нём так предметно: за время, которого саларианцу хватает на всю жизнь — от рождения до старости, — она могла бы не закончить даже одну большую работу.

— Наш клан изучает их с тех пор, как наши виды вообще познакомились, — продолжил Вейран. — Пока азари проходит путь от девы до матроны, у нас сменяется около двух десятков поколений. Мне достались записи исследователя, который был уверен, что его ученики увидят результат. Теперь и его ученики давно умерли, и мой наставник умер, а я всё ещё пытаюсь разобраться, как получить то, с чем азари рождается. Я считал её организм образцом для нашей работы, пока не получил документы о посмертном обследовании айтерри.

Я вспомнил, с каким восторгом он только что говорил об этом виде. Если устройство азари казалось ему доказательством чужого вмешательства, то что он думал о тех, кого ставил ещё выше?

— А айтерри? — осторожно спросил я. — Вы полагаете, что их тоже кто-то создал?

— А вот тут, мой юный коллега, самое интересное: я не знаю. Всё моё нутро вопит, что такой организм не мог появиться в результате естественной эволюции, но доказательств у меня нет.

После горячего спора с Тареном я ожидал более уверенного ответа. Вейран, однако, не стал развивать свою догадку и предложил мне взглянуть на само обследование.

На проекции появилась нервная система айтерри, и сначала я даже не понял, что должно меня удивить. Нулевой элемент был распределён по ней столь же равномерно, как на схеме азари. Я успел просмотреть несколько участков, прежде чем Вейран попросил увеличить один из нервных узлов.

При увеличении однородное на первый взгляд скопление распалось на множество тонких ветвей. Несколько из них сходились в плотное образование, другие огибали его, соединялись дальше и расходились снова. Я повернул изображение, пытаясь проследить отдельную ветвь от начала до конца, но вскоре потерял её среди соседних. Возникло ощущение, что при построении модели друг на друга наложили несколько слоёв.

— Это точно не ошибка реконструкции? — спросил я. — Здесь будто совмещены соседние участки ткани.

— Нет, такое предположение мы проверили в первую очередь, — ответил Вейран. — Всё, что ты видишь, находится внутри одного узла. При прежнем увеличении мелкие детали сливались, поэтому мы принимали эту структуру за обычное скопление нулевого элемента.

Хелис подошёл ближе и попросил показать мне второй образец. Вейран вывел рядом узел другого айтерри, и я начал сравнивать изображения: основные размеры были близкими, но переплетение ветвей выглядело совершенно иначе. Я машинально потянулся сохранить обе модели и только потом вспомнил, что теперь у меня есть доступ к этим материалам.

— В крупном масштабе распределение действительно равномерное, — пояснил Вейран. — Но внутри нервных узлов нулевой элемент образует вот такие сложные структуры, и у каждого айтерри их рисунок свой, как рисунок сетчатки глаза. Одно описание не противоречит другому; просто раньше мы не различали достаточно мелкие детали. Айтерри называют это вещество Эфиром, и, признаюсь, чем дольше я изучаю их организм, тем охотнее пользуюсь их словом.

— А общее содержание нулевого элемента в теле сильно отличается от азарийского? — спросил я, вернув на экран данные первого обследования.

— У этого Благословлённого его ненамного больше, чем у ардат-якши из нашей сравнительной серии. При этом среди своих он был вполне средним по силе, судя по сведениям, которые пришли вместе с материалами.

Я ещё раз проверил, что цифры относятся ко всему организму. Даже такое сравнение выглядело удивительно: мы брали особую азари, а с другой стороны оказывался далеко не выдающийся представитель своего вида. Однако само количество вещества всё равно не объясняло тех способностей, о которых мне доводилось читать.

— Значит, дело в строении этих скоплений? Они позволяют иначе использовать то же количество нулевого элемента?

— По нашим наблюдениям, именно с этим и связано усиление, — ответил Вейран. — Но механизма мы пока не понимаем. Привычные расчёты не объясняют, почему организм с таким содержанием вещества способен делать то, что мы видим у айтерри. Если учитывать только количество и среднее распределение, разница с азари должна быть гораздо меньше.

Мне хотелось немедленно забрать эти материалы и спокойно просмотреть всё, что группа успела собрать. Я уже однажды столкнулся с тем, что за одинаковыми общими показателями скрывались очень разные возможности, и здесь возникало знакомое желание найти признак, который мы пока просто не учли. На этот раз, правда, предстояло сравнивать такие структуры, каких я прежде не видел даже на изображениях.

— Вы пытались разделить их по повторяющимся особенностям? — спросил я. — Возможно, общий рисунок у всех разный, но часть соединений выполняет одну и ту же работу. Если сопоставить их с известными способностями…