— Да. При добровольном слиянии мы зависели бы от того, что азари согласится нам показать. Она могла бы изменить ход процесса или прекратить его, а мы не знали бы, какие особенности записи вызваны её сознательными действиями. Здесь мы хотя бы можем сопоставлять реакцию с тем, что делает установка.

Хелис развернул к нам свой экран, на котором тот же отрезок был разбит на последовательные изображения.

— Начни отсюда и следи по отметкам. На общей записи изменение почти теряется, но если просмотреть этот участок отдельно, видно, когда оно возникает.

Я проследил его указатель, мысленно сравнивая увиденное с опубликованными работами. До сих пор мне попадались главным образом выводы и отдельные схемы, проверить которые по исходным наблюдениям было невозможно. Здесь же передо мной лежала полная запись, и я мог возвращаться к любому её участку, а не гадать, почему автор решил показать именно выбранный им фрагмент.

— Мы пытаемся понять, что должна делать нервная система, чтобы стало возможным такое слияние, — продолжил Вейран. — Объятия Вечности — ментальная биотическая техника, которой азари владеют от природы. Я хочу выяснить, сможем ли мы воспроизвести подобную способность у наших биотиков с помощью импланта.

— То есть имплант должен будет обеспечить саму возможность ментального воздействия?

— Именно. Пока мы даже не понимаем весь механизм, поэтому о готовом устройстве говорить рано. Но если удастся связать эти изменения с тем, что происходит при слиянии, у нас появится основа для дальнейшей работы. Представляешь, что это дало бы Союзу?

Практические применения напрашивались сразу, но меня больше занимало другое: привычный набор биотических приёмов оказался бы лишь малой частью того, чему способен научиться биотик. Я вспомнил описания айтеррийских способностей, которые прежде казались слишком неполными, чтобы всерьёз браться за расчёты.

— У айтерри ведь тоже есть собственные техники, далеко выходящие за пределы привычной нам биотики, — заметил я. — По описаниям они больше напоминают магию. Правда, я не слышал, чтобы айтерри могли проникать в чужие разумы так же, как азари.

— Айтерри! — Вейран выпрямился, словно только и ждал, когда разговор зайдёт о них. — Вот кого я возвёл бы на вершину биологического совершенства! Долголетие, физические возможности, сила биотики, ментальные способности…

— С ментальными способностями ты опять торопишься, — отозвался Хелис, не отрываясь от записей. — У них нет ничего подобного Объятиям Вечности.

— И с долголетием тоже не всё так просто, — добавил специалист, подошедший с другой стороны установки. — Азари живут полторы тысячи лет, а среди айтерри таким сроком могут похвастаться только Вечные. Ты выбираешь лучшие качества разных представителей вида и складываешь их так, будто они достаются каждому.

Вейран посмотрел сначала на одного, потом на другого. Я невольно отодвинулся от терминала, решив, что сейчас он потребует освободить место для какой-нибудь особенно убедительной проекции.

— Дорогие мои коллеги, вы просто заблуждаетесь! Хелис, я не верю, что организм с такими биотическими возможностями неспособен повторить то, что умеет азари. У них целые Дома посвящают себя отдельным направлениям, и я уверен, что среди них есть те, кто изучает ментальные техники. Мы могли о них даже не слышать.

Хелис наконец повернулся к нему.

— Ты можешь предполагать, что такие Дома существуют, но откуда взялась уверенность? Кто-нибудь из айтерри рассказывал тебе о подобных приёмах?

— Мне достаточно того, что я видел в их анатомии. И того, что они уже показали нам.

— А мне недостаточно, чтобы приписывать им ещё и способность проникать в чужой разум, — ответил Хелис. — Ты сам только что объяснял Нарису, сколько нам ещё предстоит узнать даже об азари.

Второй исследователь устроился у края пульта, и по его выражению я понял, что он уже слышал этот спор. Вейран, однако, явно рассчитывал найти в нём поддержку.

— Тарен, хотя бы ты должен понимать, насколько мало мы знаем об айтерри. Они показывают нам те способности, которые не считают нужным скрывать. Почему мы вообще решили, что этим их возможности ограничиваются?

— Я говорил о сроках жизни, — напомнил Тарен. — Мои возражения были вполне конкретными.

— Я помню твои возражения! Но сначала давайте разберёмся с тем, что так беспокоит Хелиса. Нарис, перед допуском на станцию тебя спрашивали о контактах с Благословлёнными?

— Несколько раз. Даже подняли список участников конференции, на которой я выступал, и заставили вспомнить, с кем я разговаривал после доклада.

Я тогда решил, что ищут возможную утечку. Одни и те же вопросы задавали разные сотрудники, и к концу проверки я уже устал объяснять, что не обсуждал свою работу за пределами разрешённого.

— Вот именно! — Вейран повернулся к Хелису. — И важных чиновников, исследователей, командующих тоже стараются не оставлять с айтерри наедине. Проверяют, кто с кем встречался и при каких обстоятельствах. Думаешь, служба безопасности затеяла всё это от скуки?