Честное выполнение контрактов мы поощряли, пока служба не вредила Доминиону. Репутация надёжных наёмников открывала двери следующим, в том числе тем, у кого имелись другие задачи.

Война между тем изменила и сам взгляд на биотику. Коалиция видела её в деле достаточно долго, чтобы интерес не ограничивался редкими выдающимися бойцами. Кроганские биотики, азарийский опыт, способности Благословлённых заставляли искать способы увеличить число одарённых и лучше использовать их возможности. Программы исследований уже разрастались, а после войны могли получить и часть средств, прежде уходивших на восполнение потерь.

Особенно иностранцев интересовал комплекс Саэлины Нейтрон. У других видов он оказался токсичным, и исследователи взялись за разные стороны проблемы.

Вывоз «Нейтрона» из Доминиона запретили полностью, в том числе в виде исследовательских образцов. Изучать айтеррийскую биологию, сравнивать открытые сведения, предлагать свои гипотезы партнёры могли и без этого, но доступ к самой разработке оставался закрытым: делиться научным достоянием мы не собирались.

Следом возник чёрный рынок. Кто-то надеялся изменить состав, кто-то — подобрать дозу, кто-то продавал подделку покупателю, который всё равно не мог проверить содержимое. Продавцы обещали дать силу взрослому покупателю, хотя настоящий препарат повышал вероятность рождения одарённого, а для других видов был токсичен. Запрет они объясняли тем, что айтерри якобы скрывают безопасный способ применения. Даже провал чужого опыта можно было объяснить не тем препаратом, неверной дозировкой или вмешательством конкурента. На следующую попытку снова находился покупатель.

Айтерри и азари заводили романы во время путешествий, учёбы или долгой работы за границей. Обычный секс между нашими видами был возможен, а внешние различия нередко скорее привлекали, чем мешали.

Общего потомства быть не могло. Для многих айтерри это заранее определяло отношение к связи как к роману, после которого они вернутся к привычной жизни и семье своего вида. Но намерение провести вместе несколько месяцев ещё не гарантировало, что расставание останется лёгким.

Я помнил случай при первом дипломатическом контакте Пространства Цитадели и Доминиона Малену и Дециана слишком хорошо, чтобы спокойно воспринимать попытки представить несовместимость красивым препятствием, которое преодолевается силой чувства. Кино, разумеется, уже это сделало.

В одном из известных сюжетов айтерри и азари влюблялись друг в друга на корабле, попавшем в засаду рахни. Когда спасения уже не оставалось, они выбирали слияние, чтобы напоследок ощутить взаимную любовь. Азари погибала; её возлюбленный с полагавшимися случаю мужественными слезами направлял корабль на рахнийский дредноут и спасал остальной флот.

Мода на нашу культуру началась среди богатых азари, которым была интересна новая культура, а потом её подхватила и остальная элита Цитадели. Покупали музыку, фильмы, одежду, заказывали архитектурные решения и пробовали нашу кухню. Доминион выглядел древней, богатой цивилизацией, которая долго оставалась закрытой. Некоторую часть прежней недоступности можно было продать и после открытия границ.

Великие Дома быстро освоили этот рынок. Отдельному предмету придавали больше цены, предлагая вместе с ним представление о том, как живут айтерри: оформление дома, привычки хозяев, подходящую музыку и еду. Получалось узнаваемо, хотя далеко не каждый наш житель увидел бы в таком наборе собственный быт. Азарийская заказчица покупала то, что хотела вообразить; производителю было выгоднее поддержать её интерес, чем объяснять, сколько в Доминионе менее изящных квартир.

Чужие вкусы влияли и на наших художников, находивших покупателей за рубежом. Мне не всегда нравился результат. Но попытка разрешить только полезное заимствование быстро упёрлась бы в вопрос, кто именно будет отличать его от бесполезного в чужой частной жизни.

Образование давало более медленный обмен. Рядом с большим музеем современных видов появился гуманитарный университет, устроенный по азарийским стандартам. На учёбу отводилось не меньше двадцати пяти лет. Срок серьёзный даже для Благословлённого, зато чужую культуру можно было изучить глубже, чем требовалось для удачной торговли. Там учились Благословлённые, азари и примерно десяток кроганов, принятых по дипломатическим соглашениям с кланами.

Мне нравилось, что у будущего кроганского собеседника мог появиться опыт, не сводившийся к войне. Кому-то уже предлагалось провести годы среди книг и чужих представлений о мире вместо очередного контракта на фронте.

Музей исчезнувших цивилизаций действовал на меня иначе. Копии протеанских маяков, предоставленные Цитаделью, стояли рядом с другими свидетельствами прошлого. Больше пятнадцати экспонатов относились к цивилизациям, уничтоженным рахни. Иногда от целой истории нам доставалась только одна какая-то вещь, назначение которой ещё приходилось выяснять.