Деньги у кланов были. За каждого отправленного против рахни рекрута им платили много. Но по моей оценке, соразмерная спасению галактики плата должна была быть на порядки больше. Распределялись эти средства не поровну, и дорогая броня одного вождя ничего не говорила о достатке всех его бойцов. Тем более выплаты не заменяли планет, на которые кроганы рассчитывали.

Открытие чужих рынков также приносило и гораздо менее удобные последствия. Среди сообщений Теней о батарианской торговле снова и снова попадались сведения о продаже Смертных айтерри. Некоторые Дома начинали знакомство с местными влиятельными владельцами с подарков, для которых подбирали красивое договорное название. Но содержание от этого не менялось: наших сородичей передавали в рабство.

Особенно часто отличались Средние Дома, находившиеся на отдаленных колониях доминиона. И пока новый вид воспринимался как редкость, на нём хорошо зарабатывали.

Затем предложение выросло, цена снизилась, и в тех же схемах появились аруны с Ящерами. Я читал такие сведения без удовольствия, но и удивления они уже не вызывали. Мы слишком долго пользовались зависимостью внутри собственного общества, чтобы ожидать, будто каждый Дом остановится у границы дозволенного по одному чувству родства. За пределами государства соблазн проверить эту границу становился ещё больше.

Правительство осуждало работорговлю, несколько откровенно пиратских станций подверглись карательным походам. Дома, чья вина была раскрыта, уничтожили жестоко и показательно. Их торговые позиции заняли другие, не запятнавшие себя продажей собственных граждан.

Представительства и полезные связи сохранились, сменились владельцы.

Войны с батарианской системой рабства из этого не получилось. Доминион продолжал торговать, а граждане видели, что преступников наказали. Я не путал наказание нескольких виновных с устранением самого рынка. Но отказываться от присутствия в чужом пространстве, уступив всё конкурентам, тоже не хотел.

За рубежом репутация у нас при этом оставалась отличной. Большинство покупателей сталкивалось с медигелем, надёжным оборудованием, новыми станциями или грамотным специалистом, а не с преступлениями отдельных Домов. В привычных разговорах о галактических соседях айтерри куда реже связывали с жадной торговлей или рабством, чем волусов и батарианцев. Чужая дурная слава помогала нашей хорошей, хотя ни та ни другая не объясняла поведение каждого отдельного партнёра.

Куда труднее оказалось предвидеть, как свободой воспользуются сами айтерри. Молодые Благословлённые уже выбирали, где работать, с кем жить и какой контракт подписать, не испытывая особой благодарности к тем, кто когда-то добивался для них такой возможности. Я находил это правильным, хотя временами их беспечность раздражала.

У них появились знакомые за границей, чужие профессиональные привычки, вкусы, которые дома считали странными. Часть возвращалась после первых неудач. Другие обживались настолько, что Доминион оставался родиной, но переставал быть единственным мыслимым местом для будущего.

Иностранцы довольно быстро поняли, насколько сильным бойцом может быть обученный Благословлённый. Для победы над тяжеловооружённым кроганом ему не обязательно было принадлежать к сильнейшим; грамотное применение биотики давало преимущество само по себе. В специальном боевом костюме он становился противником, для остановки которого обычно требовались намного превосходящие силы. Такие возможности хотелось иметь рядом с собой и тем, кто никогда не собирался идти в тоннели.

Рассказы о Вечных усиливали интерес. Благословлённые объясняли разницу сравнением с собственной силой относительно Смертного. Я не стал бы превращать это в точную пропорцию для военного расчёта, но собеседникам обычно хватало и такого объяснения. Возникал естественный вопрос: если доступные частному нанимателю айтерри настолько опасны, что может государство, в котором живут Вечные?

За Благословлённых стали предлагать всё более и более выгодные контракты. Азарийские матроны нанимали телохранителей, волусы пополняли элитную охрану, батарианцы заключали договоры со свободными наёмниками. Батарианские заказчики понимали, что дорогой специалист при дурном обращении уйдёт, а удержать его силой будет непросто. Благословлённым платили за силу, надёжность и готовность находиться рядом в неприятный момент.

И запретить всё это означало бы очень быстро сделать разрешённую зарубежную жизнь фикцией. Мы предпочли воспользоваться возникающими связями.

Примерно сотая часть таких наёмников прямо работала на нашу разведку, ещё сотая относилась к глубокому внедрению. Половина остальных же знала, что даже после предательства нанимателя может укрыться в Доминионе и не будет выдана.

Обещанное убежище само по себе не делало их агентами. У многих складывались вполне искренние отношения с нанимателями; телохранитель мог годами защищать одну семью и считать её своей. Мы не требовали от него разочароваться в ней только потому, что так было удобнее смотреть на разведывательные возможности.