Я представлял, как будут выглядеть первые послевоенные предложения переселенцам. Название системы, обещания работы, снимок красивого участка побережья и длинное приложение с ограничениями. Многие такие миры ещё долго придётся осваивать без обычных поселений. За время войны мы отучились считать отметку на карте достаточным доказательством того, что территорией можно пользоваться.

О немногих рахни, сохранившихся у нас, я думал отдельно. Почти все были убиты; оставшиеся находились очень далеко, были преданы Доминиону и мне, и почти никто не знал об их существовании. Ни публичная победа, ни будущие споры о карантине не должны были приблизить чужое внимание к их укрытию. Смешивать их судьбу с заявлениями о полном уничтожении врага я не собирался.

Я отложил обращение. Наши предприятия уже работали по иностранным заказам, а айтерри, обосновавшиеся за границей, связывали с ней собственное будущее. Война помогла нам занять своё место среди соседей, но торговля и поездки давно вышли за пределы военной необходимости. Чтобы понять, что изменит победа, стоило вспомнить, с чего мы начинали и как далеко успели уйти от первоначальных расчётов.

Когда мы открывали границы, я рассчитывал прежде всего на доступ к чужим знаниям и производству. Хотелось получить то, что соседи делали лучше, научиться этому и не позволить им заодно подчинить нас себе. Вект готовил такое сближение несколько десятилетий, — даже при всей тщательности подготовки мы не могли заранее представить, во что превратятся соглашения, когда ими начнут пользоваться миллиарды айтерри.

Доминион уже занимал четвёртое место по населению после саларианцев, батарианцев и азари, оставляя позади кварианцев.

С нами стало трудно говорить как с малозначительным соседом. При этом одного размера государства было недостаточно, чтобы его охотно впускали на чужой рынок. Поставщик мог обладать огромным флотом и всё равно проиграть заказ тому, чьи изделия проще ремонтировать, а претензии — предъявлять. Для новых партнёров имело значение, что именно они получат от Доминиона и кто обеспечит исполнение договора.

Результат работы Векта я замечал по поведению самих партнёров. Наши предприятия всё увереннее пользовались общими правилами, а чужие компании находили в сотрудничестве достаточно выгоды, чтобы защищать его без отдельной просьбы. При смене дипломатов эти интересы сохранялись.

Цитадель уже обладала общим патентным правом, торговыми нормами и учреждениями, способными заставить с собой считаться. Война усилила потребность в них. Грузы шли через несколько юрисдикций, лекарства поставляли разным видам. Перевозчики зависели от чужих портов и правил допуска. Участникам торговли было выгоднее договариваться в рамках признанных процедур, чем каждый раз начинать спор заново.

Советники получали всё больше влияния по мере того, как эти процедуры становились повседневной необходимостью. Им не требовалось отнимать у республик суверенитет, чтобы решение о допуске лекарства затронуло больницы сразу в нескольких государствах. Компании обращались к Цитадели за защитой патентов и разрешением споров, пассажиры привыкали полагаться на её правила перевозки. Всё больше вопросов, прежде решавшихся внутри отдельных государств, становились общими. Зависимость Совета от азари и саларианцев никуда не исчезала, но возможностей действовать внутри неё становилось больше.

В торговле сработало то, на что мы рассчитывали. Многие наши разработки дополняли азарийские и саларианские изделия, сокращали расходы или позволяли сохранить то, что прежде терялось. Доминион не обязан был вытеснять каждого прежнего поставщика.

Война открыла нам доступ и к новым источникам сырья. Системы, отвоёванные за столетие после совместной операции, объявили общей территорией галактического сообщества.

Права на разработку можно было получить на приемлемых условиях. Опасные территории требовали вложений, с которыми правительства не спешили, а на пригодность к добыче влияли совсем другие условия, чем на возможность вырастить там детей. Автоматическая шахта могла работать и на отравленной поверхности. Несколько сотен специалистов обслуживали оборудование с орбитальной станции и выезжали на ограниченные участки, прошедшие обследование.

На допущенных к работе бывших рахнийских территориях действовали только ресурсодобывающие компании. Риск включали в стоимость охраны, инспекций и простоев.

Доминион получал концессии на сто, двести, иногда триста лет. Уже за первые десятилетия предприятие успевало выстроить вокруг себя снабжение, ремонт и постоянный сбыт. Руда шла на Хивенкор и другие наши промышленные миры, заказы возвращались к нашим перевозчикам, а новые участки было проще осваивать тем, у кого поблизости уже находилось оборудование.

Добыча на мирах, непригодных для обычной жизни, привела к спросу на орбитальные поселения. У азари на этом фоне появился проект шарообразного корабля-сада, способного выращивать пищу. В идее было что-то привлекательное: собственная зелень, объём для жизни, возможность не зависеть от разорённой поверхности. Мне нравилось само желание построить такое судно.