Скрывать её до вступления мы тоже не стали. Раньше любая информация, уходившая за пределы Доминиона, проходила через несколько уровней проверки и подавалась в наиболее выгодном для нас свете. В официальных материалах особенно подробно рассказывалось о Благословленных, их долголетии, способностях и роли в государстве, а происхождение большей части Смертных упоминалось лишь вскользь. Теперь подобная осторожность могла лишь отсрочить неизбежный скандал, поэтому мы сами передали Совету сведения о программе, пока чужая разведка не положила те же документы на стол с куда более неприятными комментариями.

Объяснение у нас было простое. Массовый эктогенез появился не ради создания бесконечных армий и не потому, что Совет Вечных решил поиграть в богов. Мы начали использовать его из-за рахни, когда выбор стоял между быстрым ростом населения и медленным поражением в войне. Это было удобное оправдание, но в данном случае оно почти полностью совпадало с правдой.

Перед началом переговоров военные аналитики подготовили расчёт, который не понравился даже мне. Сейчас в Доминионе жило около шестидесяти миллиардов айтерри. Без программы эктогенеза нас было бы не больше десяти-двенадцати миллиардов, причём большая часть населения до сих пор оставалась бы на Аэтрисе и нескольких старейших колониях. Родная система находилась вне ретрансляторной сети, поэтому переселение даже одного миллиарда существ потребовало бы на годы превратить значительную часть гражданского флота в пассажирские транспорты. Вместо реакторов, станков, строительных комплексов и оборудования для новых миров корабли возили бы людей, которым на месте всё равно пришлось бы строить города практически с нуля.

Эктогенез решал эту проблему куда проще. На новую планету доставлялись искусственные матки, генетический материал, врачи, воспитатели — сравнительно небольшая группа взрослых поселенцев, а уже через одно поколение там появлялось население, способное самостоятельно поддерживать промышленность. Без этих жителей у нас не было бы нынешнего количества шахт, электростанций и верфей, без верфей — огромного флота, а без флота — десятков удерживаемых систем. Пустая колония с несколькими тысячами инженеров могла считаться нашей только на карте: первый серьёзный удар рахни превращал её во враждебный улей. Именно десятки миллиардов выращенных айтерри дали Доминиону возможность не просто занимать планеты, а действительно превращать их в свою территорию.

Поэтому лучшей технологией, созданной моим видом за последние столетия, я считал не независимый сверхсвет и не новые типы вооружения. Эктогенез принёс нам больше, чем любой отдельный корабль. Он дал Доминиону население, а население уже построило всё остальное.

И всё же мы согласились его закрыть. Война вошла в ту стадию, когда старые колонии уже могли расти естественным путём, а потребность в новых миллиардах граждан перестала быть вопросом ближайшего выживания. Все начатые циклы должны были завершиться, после чего государственные заказы на массовое выращивание прекращались, а оборудование переходило медицинским учреждениям или ставилось на консервацию. Уничтожать архивы, научные школы и сами установки никто не собирался: мы отказывались от применения технологии, но не собирались забывать, как она работает.

Тем более что за столетия своего существования эктогенез успел вытянуть за собой почти всю медицину Доминиона. Чтобы безопасно вырастить ребёнка вне тела матери, нашим врачам пришлось научиться управлять развитием тканей, обменом веществ, иммунитетом и работой нервной системы. Из этих исследований выросли искусственные органы, методы восстановления тяжёлых повреждений и десятки препаратов, которые сейчас считались обыденностью. Одним из них был медигель, ставший первым товаром Доминиона, который оказался нужен почти всей галактике.

Мы пользовались им уже около ста лет и давно перестали видеть в нём что-то исключительное. Медигель закрывал повреждение, останавливал кровотечение, защищал ткани от внешней среды и позволял довезти раненого до полноценного госпиталя. Он не возвращал мёртвых к жизни и не выращивал потерянные конечности, но для экипажа повреждённого корабля или солдат на поле боя этого было более чем достаточно. После первых испытаний азарийские и саларианские врачи потребовали новые партии ещё до того, как закончились старые.

Существование препарата мы раскрыли одновременно с данными об эктогенезе, но здесь от технологии отказываться никто не собирался. За тридцать четыре года миссия Векта успела зарегистрировать по законам Цитадели составы основных разновидностей медигеля, оборудование производственных линий, способы хранения и несколько сотен отдельных технологических процессов. Всё, что невозможно было защитить патентом, оставалось производственной тайной. В результате продавать медигель имели право все, а производить — только Доминион и компании, получившие нашу лицензию. Лицензий мы пока не выдавали.