Запись закончилась в тот момент, когда пространство перед кораблём исчезло в ослепительной вспышке.

Именно с этого началась неделя, которую мы уже успели назвать победой.

Mass Effect. Глава 35

Аэлларин

За три с половиной тысячи лет я привык к одной простой вещи: если в моём государстве происходило что-то действительно важное, рано или поздно об этом узнавал я. Не обязательно сразу. Иногда информация доходила через Совет, иногда через Инквизицию, иногда через Дома, а то, что не проходило ни по одному официальному каналу, обычно находили Тени. Я давно не управлял каждой фабрикой и не решал, где строить очередной жилой квартал, но если происходящее всерьёз угрожало Доминиону или моим планам, у меня почти всегда находился способ вмешаться.

Не нравится деятельность какого-нибудь Дома — можно отправить аудиторов Совета. Есть подозрение на запрещённые исследования — подключить Инквизицию. Назревает заговор — Тени выяснят, кто в нём участвует, а дальше уже можно решать, хватит ли разговора или потребуются военные силы. Даже Совет Вечных, формально не подчинявшийся мне, состоял из людей, половину которых я знал несколько столетий, учил сам или по меньшей мере достаточно хорошо понимал.

И это не означало, что Доминион послушно исполнял любую мою прихоть. Такое государство давно бы развалилось. Но я знал его правила, знал людей, которые этими правилами пользовались, и в крайнем случае мог изменить сами правила.

Теперь за границей начинался мир, где всё это переставало работать.

Если какая-нибудь азарийская матрона решит, что очередной договор с Доминионом ей невыгоден, я не могу просто прислать к ней инквизитора. Если саларианская компания украдёт технологию, нельзя просто заблокировать её счета, арестовать руководство и передать предприятие более сговорчивому владельцу. Вернее, можно попытаться. Но называться это уже будет не внутренней политикой, а международным скандалом, экономическими санкциями или, если особенно постараться, войной.

Даже Тени за пределами Доминиона превращались из инструмента управления в обычную разведку. Они могли узнать, кто с кем договорился, кого подкупили, какой чиновник продаёт информацию и какой исследователь слишком любит азартные игры. Могли влиять, шантажировать, покупать нужных разумных и устраивать несчастные случаи, если совсем прижмёт. Но они больше не могли рассчитывать на то, что вся государственная машина вокруг в конечном счёте служит той же цели.

И, что куда неприятнее, всё это работало в обе стороны.

Я нисколько не сомневался, что вместе с торговцами, дипломатами и учёными в Доминион поедут специалисты, чьё настоящее место работы нигде не будет указано. Азари будут искать недовольных среди Домов. Саларианцы — изучать наши научные центры, военную промышленность и систему управления. Кто-нибудь обязательно начнёт финансировать удобных журналистов, университетские программы, культурные общества или просто перспективных молодых айтерри, искренне считая, что помогает им стать более современными и правильными членами галактического сообщества.

Особенно последнее меня раздражало.

Не потому, что я считал подобные методы чем-то недопустимым. Было бы смешно возмущаться чужим вмешательством после того, как мои собственные Тени тысячелетиями занимались примерно тем же самым. Просто раньше объектом подобной работы были другие Дома, государства и народы Аэтриса. Теперь объектом становились мы.

Да и моё собственное положение за пределами Доминиона выглядело куда менее приятно, чем дома. Для большинства айтерри Аэлларин был частью религии, истории и самого государства. Для азари или саларианца легенда о существе, которое тысячи лет перерождается, меняет тела, сохраняет память и столетиями влияет на развитие целой цивилизации, будет звучать совсем иначе.

В лучшем случае они захотят разобраться, как это работает. В худшем — убедиться, можно ли меня убить окончательно.

И желающих проверить второй вариант со временем наверняка найдётся достаточно. Не потому, что все вокруг обязательно окажутся злодеями. Просто существование разумного, которое не стареет в обычном смысле, переживает правительства и способно столетиями продолжать одну и ту же политическую линию, само по себе является угрозой для любого соседнего государства. На месте саларианцев я бы думал точно так же.

Поэтому число знающих правду обо мне айтерри я не буду увеличивать без острой на то необходимости.

Впрочем, все эти проблемы не меняли главного: оставаться за закрытой границей мы больше не могли.

Я прекрасно помнил, сколько сил потребовалось, чтобы Доминион самостоятельно дошёл до нынешнего уровня. Сколько десятилетий уходило на технологии, которые азари использовали уже сотни лет. Сколько ресурсов мы тратили на создание вещей, которые в пространстве Цитадели давно производились серийно. Изоляция защищала секреты, но одновременно заставляла нас каждый раз изобретать собственный велосипед.