К концу первых суток эфир пришлось ненадолго прервать. Новые сообщения перестали поступать, а военные отказались объяснять причину.

Тишина длилась почти четыре часа.

Мы продолжали показывать старые записи, но разговоры на станции постепенно стихли. Специалисты всё чаще смотрели на закрытые тактические экраны. Даже редакторы перестали спорить о формулировках.

Задержка могла быть частью режима секретности. Связь могла ухудшиться после перехода через ретранслятор. Передающие корабли могли просто не успевать отправлять материалы.

Но существовали и другие причины.

Я снова перечитала вступление, лежавшее передо мной. В последнем абзаце говорилось о неизбежной победе разумных видов над роем. Эту часть я не произнесла. Ничья победа не была неизбежной.

Наконец на командном уровне началось движение. Несколько офицеров вошли в редакционный зал, закрыли доступ к общей сети и передали руководителю выпуска новый пакет данных.

Он прочитал его дважды. После этого посмотрел на меня и кивнул.

— Есть подтверждение, — сказал он. — Первая задача выполнена. Основные мобильные силы противника вступили в бой с объединённым флотом.

— Уничтожены?

— Формулировка пока другая. Противник потерял возможность организованно отступить.

— Потери?

— Не разрешены к публикации.

— Наши силы начали штурм укреплённой системы?

Он немного помолчал.

— Можешь сказать, что путь открыт.

Этого было достаточно.

Мы вернулись в эфир. На этот раз текст передо мной состоял всего из нескольких строк.

— Командование объединённого флота подтвердило выполнение первой части операции. Основные мобильные силы рахни в кластере были выведены из укреплённых систем и вступили в бой на условиях, выбранных союзным командованием. Противник больше не способен организованно вернуться на прежние позиции.

Мне пришлось остановиться, пока редактор проверял последнее сообщение.

— Соединения Доминиона начали движение к системе, которая больше века блокировала наше дальнейшее наступление. Сражение продолжается. Мы пока не знаем его полной цены и не можем назвать количество потерянных кораблей.

На экране вновь появилась граница. Одна из красных систем возле золотой территории начала медленно менять цвет.

Она ещё не была захвачена. Такое изображение было всего лишь символом. На самом деле там продолжали стрелять стационарные батареи, гибли корабли и прибывали новые соединения.

Но впервые этот символ не казался преждевременным.

— Азари помогли выманить флот противника из укреплений. Саларианская разведка подтвердила его движение. Корабли Доминиона и Пространства Цитадели совместно перекрыли пути отхода. Сейчас айтеррийские соединения готовят проход для сил, которым предстоит штурмовать саму систему.

Я не стала говорить, что именно эта часть может оказаться намного тяжелее первой. Не сказала, что мобильный флот рахни был лишь одним слоем обороны. Не упомянула орбитальные ульи, батареи возле ретранслятора и корабли, которые противник ещё мог производить внутри системы.

Для этого будут другие выпуски. Сейчас Доминиону требовалось понять, что произошло.

— Эта победа не принадлежит одному народу. Без союзного флота Доминиону пришлось бы ещё десятилетиями собирать силы для подобного прорыва. Без кораблей Доминиона Пространство Цитадели не смогло бы удержать захваченный проход. Сегодня каждый участник операции сделал то, чего не могла сделать другая сторона в одиночку.

Я вспомнила записи, которые нам не разрешили показать. Повреждённый азарийский крейсер. Спасателей, исчезавших в разгерметизированном отсеке. Саларианский корабль, связь с которым так и не восстановилась.

— Мы ещё узнаем имена погибших. Узнаем, какие корабли не вернутся, какие экипажи продолжали сражаться после тяжёлых повреждений и кому удалось спасти тех, кого уже считали потерянными. Сейчас большая часть этой информации остаётся закрытой, потому что сражение продолжается.

Красная отметка на карте окончательно погасла. На её месте остался нейтральный символ продолжающегося боя.

— Сегодня заканчивается не война. Заканчивается время, когда только рахни решали, где и когда она будет идти.

Я произнесла последнюю фразу медленнее, чем на репетиции.

— Впервые за много поколений они не наступают на наши миры. Сегодня мы идём за ними.

Сигнал эфира погас.

В редакционном зале никто не начал праздновать. Часть сотрудников просто откинулась на спинки кресел, другие сразу вернулись к поступающим материалам. На закрытых экранах продолжали появляться новые сообщения, и рядом почти с каждым стояла отметка о потерях.

Я сняла микрофон и попросила показать запись, с которой началась операция.

После недолгого спора военные разрешили открыть один фрагмент, предназначенный для будущей хроники. На нём та самая азарийская адмирал стояла на мостике своего корабля. Перед ней горел ретранслятор, ведущий во вражескую систему.