Теория была крайне сомнительной, и я прекрасно это понимал. Никаких нормальных доказательств у меня не существовало, а строить серьёзные выводы на воспоминаниях о событиях тысячелетней давности было занятием неблагодарным. Но проблема заключалась в том, что других объяснений у меня было ещё меньше. И чем больше я перебирал собственные прошлые жизни, тем чаще замечал, что самые заметные скачки силы действительно приходились примерно на периоды серьёзных потрясений.

Последние же столетия ничего подобного со мной не происходило.

Мне просто не с кем было сражаться всерьёз. Даже Вечные, которых за прошедшие века стало уже больше четырёх сотен, поодиночке не представляли для меня настоящей угрозы. Несколько сильнейших могли заставить напрячься, а если собрать достаточно большую группу, то, возможно, даже победить, но обычная схватка один на один давно потеряла какой-либо смысл.

Я слишком сильно вырвался вперёд.

И если моя теория хотя бы частично была верна, то причин становиться ещё сильнее у меня действительно не было. Зачем давать мне новые возможности, если существующих хватает для решения практически любой проблемы? Если та неизвестная сила, которая когда-то сделала меня таким, каким я являюсь, вообще преследовала какую-то цель, то вполне могла считать нынешнего меня достаточно сильным.

Когда-то я назвал бы подобные рассуждения религией.

Но кто-то или что-то всё-таки подарило мне бессмертие.

Поэтому со временем я просто начал называть эту неизвестную силу Аэтрой. Не потому, что действительно считал её богиней из старых легенд, а потому, что мне требовалось хоть какое-то название для явления, природу которого мы не понимали. Учёные могли сколько угодно использовать длинные термины вроде «неустановленный внешний фактор», но в обычной речи слово «Аэтра» было заметно удобнее.

И теперь я хотел проверить, действительно ли Аэтра — кем бы или чем бы она ни являлась — способна отреагировать на серьёзное испытание.

Подходящий повод появился почти сразу.

Месяц назад впервые за всё время войны с рахни погиб Вечный.

Само это сообщение вызвало в Доминионе куда больший шок, чем можно было ожидать от гибели одного разумного в войне, где ежедневно умирали тысячи. Давно прошли времена, когда Вечные всерьёз пытались убить друг друга. На моей нынешней памяти я вообще не мог вспомнить ни одной настоящей схватки между двумя Вечными, где оба изначально собирались довести дело до смерти противника, хотя старые хроники и легенды были полны подобных историй.

До недавнего времени единственным известным современному Доминиону Вечным, погибшим насильственной смертью, оставался я сам.

Точнее, одно из моих прошлых тел — тот самый дьяволёнок.

Именно поэтому новая смерть так сильно ударила по обществу. Да, нас уже было больше четырёх сотен, и один погибший никак не мог серьёзно изменить военное положение Доминиона. Но Вечные за последние века превратились для большинства айтерри почти в живой символ того, что существуют существа, которых невозможно убить обычными средствами.

Оказалось, возможно.

Даже меня эта новость на некоторое время выбила из привычного состояния. Погиб не ребёнок, не недавно обнаруженный Вечный и не кто-то, кто всю жизнь провёл вдали от войны. Этот Вечный больше пятидесяти лет сражался с рахни, участвовал в зачистках заражённых миров, несколько раз спускался в крупные ульи и прекрасно знал, что там его ждёт.

На поверхности планеты найти для подобного существа достойного противника было почти невозможно. Обученный Вечный обладал достаточной силой, скоростью и запасом эфира, чтобы в одиночку уничтожить подразделение, которое остановило бы обычных Благословленных. Даже если противнику удавалось разрушить тоннели и похоронить его под сотнями метров породы, это ещё не означало смерть. Вечный вполне мог пережить обрушение, пробить себе путь через завал или дождаться спасательной операции.

Видимо, Королева, уничтожившая тот отряд, тоже прекрасно это понимала.

Рахни вообще быстро учились на наших методах ведения войны. Особенно это было заметно на старых заражённых мирах, где один и тот же улей десятилетиями сталкивался с нашими разведчиками и штурмовыми подразделениями. Каждая неудачная попытка зачистки давала Королеве новую информацию, и следующий отряд уже встречал изменённые тоннели, новые огневые позиции и ловушки, которых раньше там не существовало.

Чем дольше рахни находились на планете, тем опаснее становился их улей. Строительство у них практически никогда не прекращалось: рабочие расширяли тоннели, укрепляли старые участки, создавали новые камеры, склады, производственные помещения и скрытые проходы. Если колонии давали достаточно времени, под поверхностью постепенно появлялась целая система укреплений, способная уходить на километры в глубину и растягиваться на сотни километров в стороны.

Поэтому приблизительный возраст заражения планеты мы давно научились определять по масштабам подземного строительства.