Причина была банальной — мы всё ещё не могли производить препарат где угодно. Один из этапов его синтеза требовал специальной масс-установки, которую выпускали только несколько предприятий на Аэтрисе, а строительство подобных производств на колониальных мирах шло медленнее, чем хотелось бы. Совет Вечных уже много лет выделял дополнительные средства, Великие Дома открывали собственные заводы, а государство субсидировало доставку препарата даже на самые отдалённые поселения, но окончательно решить проблему пока не удалось. При наших темпах колонизации спрос всё равно рос быстрее производства.

На славе самой Саэлины Нейтрон это, правда, никак не сказалось. За прошедшие пятьдесят с лишним лет её имя настолько прочно связалось с препаратом, что стало почти нарицательным, чему сама учёная была совершенно не рада. Обычные айтерри говорили «получить Нейтрон», «записаться на Нейтрон» или «пройти курс Нейтрон», хотя официальное название комплекса было совершенно другим. Несколько раз она даже пыталась через государственные медицинские службы исправить эту привычку, но бороться с языком десятков миллиардов разумных оказалось заметно сложнее, чем с бесплодием.

Всё это было прекрасно. С каждым поколением Благословленных становилось больше, средняя продолжительность жизни росла, а Доминион получал всё больше существ, способных работать и накапливать опыт столетиями. Но лично мою проблему ни комплекс Нейтрон, ни сотни других исследований не решали. Даже если через тысячу лет половина всех айтерри станет Благословленными, мне всё равно придётся менять одно стареющее тело за другим.

Оставалась ещё надежда на другие виды. Больше всего здесь, естественно, интересовали азари, потому что их организм с самого рождения был связан с нулевым элементом настолько тесно, насколько у большинства известных нам видов вообще было возможно. Я тоже надеялся, что где-нибудь внутри их клеток скрывается хотя бы часть ответа, но больших ожиданий на это не возлагал.

Причина была простой: мы до сих пор не понимали даже собственных Вечных. В их телах находилось столько эфира, что по некоторым моделям они вообще не должны были нормально развиваться. На определённом этапе рост дара обязан был начать разрушать организм быстрее, чем тот способен восстанавливаться, однако этого почему-то не происходило. Вечные рождались, взрослели, становились ещё сильнее и спокойно жили сотни лет, словно законы, которые прекрасно работали на всех остальных айтерри, к ним просто не относились.

Попытки создать Вечного искусственно находились в ещё более печальном состоянии. За прошедшие столетия мы перепробовали всё, что казалось хотя бы относительно разумным: генетические программы, воздействие на эмбрионы, препараты, изменение условий развития Благословленных, попытки искусственно стимулировать эфирные структуры. Результатов было много, некоторые из них даже нашли применение в других областях медицины, но к появлению нового Вечного мы не приблизились ни на шаг. Самое неприятное заключалось в том, что учёные даже не понимали, какой именно механизм им следовало искать.

Зато я знал цивилизацию, которая совершенно точно умела усиливать способности уже существующих биотиков. Не на несколько процентов и не ценой десятилетий терапии, а настолько сильно, что результат превращался практически в новое существо. Конечно, в известном мне будущем этим занимались многие: создавались биотические импланты, совершенствовались интерфейсы, появлялись новые препараты и методы тренировок. Но по сравнению с Жнецами всё это выглядело детскими игрушками.

Жнецы миллионы лет превращали живых существ в специализированные боевые формы. Хаски были лишь самым известным примером — когда-то разумное существо перестраивалось при помощи их технологий, теряло большую часть того, что делало его личностью, и становилось послушным оружием. Мне всегда было неприятно даже думать о том, насколько эффективной могла оказаться подобная армия в настоящей войне. Миллионы бойцов, которым не нужны ни мораль, ни убеждения, ни нормальная система командования, если их хозяин способен напрямую навязывать им свою волю.

После знакомства с рахни эта мысль стала ещё неприятнее. Мы сами видели, насколько опасной может быть армия, где миллионы существ действуют не как отдельные солдаты, а словно части одного огромного организма. Королева не обязана была объяснять каждому низшему рахни общий замысел операции и надеяться, что подчинённый правильно понял приказ. Ей достаточно было направить свою Песню, после чего вся колония начинала действовать согласованно.

Если контроль Жнецов над их созданиями хотя бы отдалённо работал по похожему принципу, бороться с такой армией было бы чудовищно сложно. Даже уничтожение десятков тысяч существ ничего не значило, если на их место можно было быстро переработать новых. Они не должны были бояться смерти, спорить с командирами, терять боевой дух после поражения или отказываться идти туда, где их гарантированно убьют. Для государства, привыкшего ценить каждого Благословленного и считать потери даже среди Смертных, подобный противник был особенно неприятен.