На Гирре всё менялось слишком быстро. Каждый год появлялись новые терминалы, районы и торговые компании. Вчерашний грузчик мог внезапно стать владельцем склада, а преуспевающий посредник — исчезнуть вместе с чужими деньгами после одного неудачного рейса.

Местные группировки уже контролировали отдельные порты, рынки и ремонтные предприятия, но единой криминальной структуры пока не существовало. Слишком много новых богатств появлялось каждый год, и никто ещё не успел подчинить себе весь поток.

Мы прибыли на Гирру почти случайно. Капитан небольшого транспорта согласился взять пятерых кроганов в обмен на охрану корабля во время остановок, а нам было всё равно, куда лететь, пока конечная точка находилась достаточно далеко от предыдущего нанимателя.

Сразу после выхода из ретранслятора стало понятно, что слухи о Гирране не преувеличивали. Пространство вокруг контрольной станции было заполнено кораблями всех размеров — от небольших курьеров до тяжёлых грузовиков, перевозивших целые промышленные комплексы. Военные патрули пытались направлять поток, а диспетчеры постоянно ругались с капитанами, не желавшими ждать своей очереди.

Наш транспорт направился к одной из старых орбитальных станций. Капитан высадил нас сразу после разгрузки и потребовал освободить корабль, словно опасался, что пятеро кроганов решат оставить это корыто себе. Мы не стали его разубеждать.

Так начался самый продолжительный этап моих скитаний.

Первым существом, предложившим нам настоящую работу на Гирре, оказался капитан старого регионального грузовика. Он не обещал богатства, не называл себя хозяином половины системы и сразу признался, что не сможет постоянно содержать пятерых кроганов. Зато назвал точную сумму, перевёл половину заранее и не потребовал доказывать верность убийством случайного должника.

Его звали Харек Дорн. Корабль принадлежал ему лишь условно: примерно две трети стоимости всё ещё числились за волусским банком, ещё часть — за ремонтной компанией, которая однажды заменила реактор и согласилась подождать с оплатой. Сам Харек любил говорить, что настоящий хозяин корабля — тот, кто последним успеет забрать его после очередной просрочки.

Он перевозил оборудование между Гиррой и молодыми колониями кластера. В одном рейсе это были генераторы, в другом — буровые установки, сборные жилые модули или детали для очистительных комплексов. Иногда среди совершенно законного груза оказывались контейнеры, содержимое которых капитан предпочитал не вносить в общую декларацию, но подобные мелочи его совершенно не смущали.

На нас он возложил охрану корабля во время стоянок. В космосе от пятерых кроганов было мало пользы против вооружённого судна, зато в портах одно наше присутствие резко сокращало количество желающих пересчитать контейнеры без разрешения владельца. Уже после первого рейса Харек предложил нам следующий.

Несколько месяцев мы летали вместе с ним. На одной шахтёрской колонии местный управляющий отказался платить за привезённые детали, сославшись на неправильную маркировку. Я предложил выломать дверь его кабинета и объяснить условия сделки лично, однако капитан приказал вернуть контейнеры на корабль и отправил сообщение владельцу единственного предприятия, поставлявшего колонии фильтры для систем жизнеобеспечения.

Через три часа управляющий нашёл деньги.

Постепенно через капитана мы познакомились с механиками, владельцами складов и несколькими грузовыми посредниками. Они начали приглашать нас на отдельные операции во время стоянок: сопроводить оценщика, забрать оборудование у обанкротившейся фирмы или постоять рядом во время переговоров. Настоящие перестрелки случались редко, а платили достаточно, чтобы мы впервые за долгое время перестали думать о следующем корабле, на котором придётся срочно бежать из системы.

Именно Харек впервые привёл нас на «Меридиан».

Станция не была ни крупнейшей, ни самой новой на орбите Гирры. Она уступала государственным грузовым комплексам размерами, не могла принимать самые тяжёлые транспорты и располагалась дальше от удобных коридоров к поверхности. Зато на её причалах всегда толпились независимые капитаны, старые корабли и экипажи, состоявшие сразу из нескольких видов.

— Здесь продаём груз, — объявил капитан после стыковки.

— Почему не на станции ближе к планете? — спросил я.

— Потому что там с меня возьмут почти треть.

— Налогами?

Харек рассмеялся.

— Налоги — отдельно. Таможня — отдельно. Причал, склад и услуги посредника тоже отдельно. Тридцать процентов забирают за то, чтобы после продажи ко мне не пришли ещё три группы и не потребовали свою долю.

На «Меридиане» действовало другое правило. Независимый капитан отдавал десятую часть выручки, после чего товар признавался находящимся под защитой местного посредника. Покупатель проходил проверку, перевод осуществлялся через один из волусских банков, а любой спор разбирался до того, как стороны успевали собрать вооружённых родственников.

— Всего десять процентов? — переспросил я.