Каждый из них контролировал собственных производителей, перевозчиков и распространителей. Каждый считал определённые станции, системы и даже отдельных чиновников частью своей собственности. Попытка войти на такой рынок без разрешения воспринималась не как конкуренция, а как объявление войны.

Если чужака можно было купить, ему предлагали долю. Если он отказывался, его разоряли, подставляли перед властями или уничтожали вместе со всеми, кто успел начать на него работать. Стоимость потерянного корабля и нескольких сотен наёмников при этом считалась приемлемой платой за сохранение рынка, способного десятилетиями приносить миллиарды.

«Меридиан» слишком долго оставался вне их влияния.

Через станцию проходили независимые капитаны, небольшие торговые компании и представители видов, не имевших собственных связей на Гирре. За десять процентов выручки они получали покупателей, защиту сделки и гарантию того, что после расчёта к ним не придут ещё несколько местных группировок.

Для обычного капитана это было выгодно. Но для старых криминальных структур — опасно.

Каждый новый перевозчик, пришедший на «Меридиан», переставал зависеть от их посредников. Каждый проданный через станцию груз означал потерянную долю, а каждый чужак, получивший моё поручительство, становился частью сети, которую они не контролировали.

Рано или поздно кто-то должен был попытаться это изменить.

Сто миллионов были слишком щедрой платой за столь простую работу. Даже с учётом риска и стоимости груза посреднику не отдавали такую сумму лишь за предоставление склада и несколько подписей.

— Я принимаю условия, — ответила я.

Представитель попытался скрыть удовлетворение, но небольшая задержка дыхания всё равно попала в запись. Вероятно, он уже представлял, как груз покинет корабль, а сообщение о крупнейшей контрабандной операции поступит властям Гирры.

К тому моменту транспорт уйдёт в другую систему. На складах останутся контейнеры, арендованные через моих посредников, мои подписи под гарантией и перевод ста миллионов на счёт связанной компании. Правительство получит возможность обвинить службу безопасности станции в организации преступной сети, заморозить операции и потребовать от иностранных владельцев сменить управляющих.

Сам товар их почти не интересовал.

Настоящей целью был «Меридиан».

Станция создавалась как свободный транзитный порт. Формально она находилась под суверенитетом Гегемонии, однако управлялась иностранным консорциумом по долгосрочной концессии. Несколько волусских банков финансировали строительство, азарийская транспортно-промышленная корпорация обеспечивала часть грузовых контрактов, а саларианский клан поставил оборудование для доков и ремонтных линий.

Транзитные товары не облагались полной планетарной пошлиной, пока оставались внутри станции или отправлялись дальше в кластер. Разница составляла лишь несколько процентов, но при общем объёме торговли эти проценты превращались в миллиарды кредитов.

Для большинства капитанов «Меридиан» был всего лишь одной из десятков орбитальных станций. Не самой большой, не самой новой и не лучше всего расположенной. Но для иностранных компаний он служил одним из немногих мест, где можно было войти на рынок молодого кластера, не отдавая контроль над всей сделкой батарианскому посреднику.

Батарианской аристократии это не нравилось.

Ещё сильнее ей не нравилось, что через «Меридиан» на Гирру входили азарийские, саларианские, волусские и кварианские компании. Однако открытое давление грозило конфликтом с могущественными корпорациями и банками, поэтому власти ограничивались проверками, мелкими запретами и постоянным требованием новых выплат.

Я платила.

Порой мне казалось, что создание преступной сети состояло преимущественно из переводов существам, которые при первой возможности всё равно захотят меня уничтожить. Но взятки покупали время, а мне требовалось именно оно.

Первые годы оказались сложнее, чем любое сражение с рахни.

Угнать малый корабль было сравнительно просто. Найти капитана, которого можно заставить изменить маршрут, тоже не представляло большой проблемы. Настоящие сложности начинались после того, как корабль оказывался в твоих руках.

Судно без истории владельца, записей обслуживания, страховки и действующего регистрационного кода превращалось в дорогую груду металла. Его нельзя было законно пристыковать к крупной станции, заправить, продать или провести через ретранслятор, не оставив после себя десятки следов. Даже разбор на детали требовал покупателей, готовых не задавать вопросов о происхождении реактора, двигателя или ядра эффекта массы.

У меня не было документов.